Горький аромат фиалок. Роман. Том второй

А вслух сказала:

– И что? Вышла замуж за коммерсанта – и все? Ноу проблем? И женщина должна быть счастливой? Да?

– Ну, не знаю…

– Я сейчас вспоминаю те времена, когда мерзла на рынке зимой, или парилась в жару, добывая копейки. Тогда я была счастлива, хотя Владимир и слонялся без работы, и я иногда не знала, в чем отправить Аленку в школу. Теперь я поняла, что, проклиная судьбу, кляня Владимира, я не заметила, как рассталась со своим счастьем.

Татьяна замолчала.

– Что, этот Семен Игнатьич обижает, да? – осторожно поинтересовался Антон.

– Да нет, – отозвалась она со слабой улыбкой, – Хотя… хотя с какой стороны посмотреть. Нет, он не прикладывает руки, наоборот. Я сама, если надо, так отделаю его, что мало не покажется.

Антон непонимающе смотрел на нее.

– Тогда что? Словами достает? Зануда, небось? Ну и жадный, наверное? Скандалит из-за каждой тенге?

– Нет, не угадал. Денег хватает, Алене помогаем. Дело не в этом.

Татьяна замолчала, раздумывая.

– Да, я курю, – сказала Татьяна, выпуская клуб дыма.

– Нет, дело не в деньгах, – продолжала она, – И Семен ничем особо не достает.

– Тогда в чем дело? Что-то не пойму я тебя.

– Да, в общем-то, ни в чем, – Татьяна взглянула на своего бывшего коллегу так, словно сомневалась в его способности понять ее.

– Ни в чем. Если не считать самой малости – не нравится мне он.

Антон хмыкнул. Татьяна одарила его вызывающим взглядом.

– Чего хмыкаешь? Думаешь – я бешусь с жиру? Много вы, мужчины, понимаете…

И она, наполнив стаканчик, выпила еще. Антон вырвал бутылку из ее рук.

– Ты чего?! – вскинулась Татьяна.

– Хватит пить! – и он, завертев крышечку на место, положил бутылку в бардачок. Потом включил передачу.

– Куда это мы? – спросила Татьяна.

– Развезу оставшийся товар, а потом поедем ко мне. Погостишь у меня, отдохнешь.

Татьяна не стала возражать. Она пожала плечами, мол, «делай, что хочешь – мне все равно».

Прибыв на квартиру Антона, Татьяна первым делом посетила туалет, потом приняла ванну и вышла оттуда посвежевшей. Ей не хотелось облачаться в свое тесное платье; она накинула на голое тело поданный Антоном халат и, расчесывая волосы, прошла в единственную комнату, служившую одинокому мужчине и спальней, и гостиной.

Там было чисто и уютно.