Причастие птичьего языка (сборник)

Так и создавалось неразделимое во времени пространство петербургского мира, вбирая в себя всё лучшее и не замечая случайного.

Во времена, которые меня здесь интересуют более всего и на которые пришлись мои студенческие годы, у города наличествовало ещё одно субстанциальное измерение. Можно было бы определить его как гуманистическое, но боюсь, чтобы верно описать его особенности потребуется весь сложнейший инструментарий точных наук, не иначе. Давно замечено, что люди не понимают друг друга в своих идеологических воззрениях не оттого, что не способны в должной мере оценить те или иные способы функционирования социальных форм, а оттого, что не понимают, какой народ и какие люди должны им соответствовать.

«Наступит ли царство добра и справедливости на земле?»

Разумеется, в обществе, которое предпочитает Варравана, всегда будет торжествовать правда Понтия Пилата, всадника Золотое Копьё. Но в Ленинграде в конце Меловой Эпохи возникает удивительный социально-культурный феномен – ленинградцы.

Слово «ленинградец» было наполнено таким множеством смыслов и значений, что выходило неоправданно далеко за рамки простого обозначения территориальной принадлежности. Его с уважением и пиететом повторяли во всех уголках необъятного Союза, и его носителю приходилось, подчас, очень нелегко, чтобы в полной мере оправдать завышенные ожидания. Но к чести ленинградцев, они редко разочаровывали тех, у кого находились в гостях.

В ленинградцах в первую очередь видели людей образованных, с изысканными манерами и хорошим вкусом, людей независимых и самодостаточных.

Многие полагали, что питерским жителям присуща дежурная учтивость и вежливая отстранённость – это нередко оказывалось правдой, но и то, и другое охотно прощалось и даже воспринималось большинством как особое достоинство. Считалось, что именно благодаря своему характеру жители Великого города во времена войны и блокады являли массовый героизм и становились образцом стойкости и несгибаемой силы духа.

Город объединил всех своих жителей одной общей судьбой, такой простой и ясной как его прямые проспекты и такой сложной и неповторимой как его отдельные здания, если к ним внимательно приглядеться.

Самое важное человеческое обретение – это память, благодаря которой только и возможно движение вперёд, в будущее, к тому, что тысячи лет назад было провозглашено Светом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».