Красавица и чудовище

На что она рассчитывала? На поддержку? Сострадание? Они ведь никогда не ладили, но сейчас… Краснова почему-то была уверена, что они придут к взаимопониманию. Общее горе сближает людей.

Но у Царевой было свое мнение по этому поводу. Она окинула Лизу презрительным взглядом и сухо произнесла:

– С моим сыном все хорошо. Тебе-то что?

– Я приехала, как только узнала…

– Не стоило.

– Я хочу помочь.

– Спасибо, уже помогла.

– Зачем вы так? – слезы застыли в глазах. Лиза не ожидала такого негатива в свой адрес.

– А как? Это от тебя он летел, как сумасшедший. Ты чуть не угробила моего сына, а я должна тебе в ножки поклониться? Уходи отсюда и не приближайся больше к нему!

Слова Ирины Борисовны больно ранили, ядовитой стрелой проникали в самое сердце и оставляли кровоточащие раны.

– Но…

– Я сказала, вон пошла! И забудь о его существовании! – прошипела Царева и скрылась за дверями больницы, оставив Краснову в одиночестве.

При воспоминании о той сцене Лиза почувствовала сильный озноб, уже ставший привычным, и передернула плечами.

Тоска по Цареву заполнила сердце.

– Женька, Женька… Где ты? Что с тобой? – тихо спросила Лиза и покачала головой.

Почистив историю запросов, она закрыла крышку ноутбука и отложила его в сторону.

***

– Эль, я дома, – крикнул Гилберт, переступив порог квартиры.

Его голос эхом разнесся в тишине огромного пространства, но ответа не последовало. Тогда он разделся и направился на поиски своей помощницы.

Нашлась Элис на кухне. Воткнув наушники, кружила возле плиты, пританцовывая в такт музыке. Заметив мощную фигуру Алекса, она остановилась и выдернула из ушей гарнитуру.

– Гилберт, у тебя совесть есть?

– Что случилось?

Он улыбнулся – в роли сварливой жены она выглядела как минимум забавно.

– Ну как бы ты давно должен быть дома.

– Не сердись, дорогая, дело внезапно нарисовалось, – Алекс охотно включился в игру, подошел к ней и невесомо чмокнул в щеку.

– А предупредить-то не судьба? – недовольно проворчала Брукс, делая вид, что обиделась.

– Ну так получилось… Сейчас расскажу. Еда есть какая-нибудь?

– Есть, да не про твою честь, – она показала язык и отвернулась к плите.

– Да ладно, не ворчи…

– Конечно, мне же не трудно разогреть.