Красавица и чудовище

Лиза устало улыбнулась, удивляясь, откуда в Лиане столько энергии, где она берет силы работать и выглядеть на все сто.

– Ты что-то закопалась совсем и на обед не ходила…

– Да дел много, даже голову поднять некогда, – пожаловалась Краснова, указывая на коробки, стоящие неподалеку.

Каждый месяц она подавала заявку на медикаменты, но обычно не привозили и половины из ее списка, а именно сегодня, когда день был расписан практически по минутам, пришло все в двойном размере.

– Дела делами, а питаться нужно.

– Лиан, спасибо за заботу, но… – она подбирала слова, чтобы тактично объяснить, как сильно загружена.

– Ну не ворчи, я по делу, – усмехнулась Мирзоян, прекрасно все понимая.

– По какому?

– Да вот, принесла, – она положила на стол бумаги. – Ты вчера так быстро ретировалась, что документы оставила у меня.

– Точно. Спасибо! Весь день собиралась зайти, и все никак…

– Я так и поняла… Ладно, пойду, не буду тебе мешать.

– Ты помнишь, что я сегодня ухожу раньше на два часа? – крикнула Лиза ей вслед.

Мирзоян развернулась.

– Забыла, конечно же. А как дети вечером без тебя?

– Я договорилась с Петром Аркадичем. Буду на телефоне, если что-то случится, сразу такси, и я здесь.

– Ну хорошо, удачи тебе.

– Спасибо.

– Лиз…

Краснова подняла голову и взглянула на Лиану.

– Что?

– Что с лицом? – обеспокоенно спросила та.

– Где?

– На скуле.

Лиза смутилась и инстинктивно прикрыла синяк рукой.

– Ничего особенного, о дверь ударилась, – соврала, отводя глаза в сторону.

– А мне кажется, у тебя проблемы, – уверенно заявила Мирзоян. Не в первый раз она замечала следы у Лизы на коже. Раньше предпочитала не вмешиваться, но сейчас поняла, что у всего есть предел.

– Какие?

– С координацией. То тумбочка, то дверь… Если хочешь знать мое мнение…

– Не нужно, я все понимаю.

Скрывать больше не имело смысла – все было слишком очевидно, но выслушивать нравоучения не хотелось.

– У тебя сын маленький. Неужели за него не страшно?

– Страшно. Очень страшно, но не могу я ничего изменить…

– Не можешь или не хочешь? – прозвучало с ноткой укора.

Мирзоян видела перед собой загнанную в угол женщину.