Красавица и чудовище

А через пару мгновений с ужасом для себя осознал: перед ним снова та самая Лиза, его Лиза, растерянная и беззащитная. Пришло время добить ее, нанести сокрушительный удар, но он не осмелился. Что-то дрогнуло в его душе, в один момент потушив весь запал.

– Неужели так сильно любишь? – спросил он и задержал дыхание, ожидая ответа. Все десять лет, что они не виделись, его интересовал один-единственный вопрос: правда ли она любит Макса? И наконец выпала возможность спросить у нее самой.

– Конечно, люблю, – честно ответила Лиза, имея в виду сына.

Она неправильно истолковала суть, но уточнять не стала. Ей казалось, и так все понятно.

Глаза Гилберта вмиг потемнели. Она инстинктивно попятилась, но вскоре уперлась в стол – бежать было некуда.

Ее признание отняло последнюю, неведомо откуда взявшуюся надежду. Буря, только несколько секунд назад утихшая в груди, всколыхнулась с новой, чудовищной силой. Эмоции беспорядочно метались внутри, рвались на волю, жестко ударяясь о ребра.

Гневный огонь стремительно плавил заледеневшее сердце, жаркой ненавистью расползаясь по венам.

Все вокруг померкло, лишь слабый свет ее глаз освещал путь. Осталось одно только желание – наказать, выплеснуть на нее всю боль и отчаяние.

Поддавшись искушению, Алекс резко скользнул по шее Лизы к затылку и прижался к ее губам своими. Хотел заставить пожалеть о сказанном, стереть чужие поцелуи, напомнить о том, что когда-то она принадлежала ему одному.

Не жестко, как планировал, а страстно и требовательно ласкал ее губы, но не стремился проникнуть глубже, боялся, что потеряет над собой власть.

Краснова растерялась – такого поворота событий не предвидела совсем, поэтому не смогла вовремя среагировать и оттолкнуть Гилберта. Сердце встрепенулось и испуганной птицей затрепыхалось в груди. Ее тело невольно отозвалось на его призыв, мурашки теплой волной разливались по коже. Вопреки ожиданиям, его губы оказались мягкими и нежными и не причиняли боли.

Сотни тысяч бабочек захлопали крыльями в животе, приятно щекоча и даря сладостную дрожь предвкушения.

Заметив едва ощутимый отклик, Алекс теснее прижал Лизу к себе, разрушив последние границы личного пространства. Не сумел сдержать своего узника – почувствовав слабину, Царев с легкостью перехватил инициативу и вырвался наружу. С волнующим трепетом прикасался к любимой женщине, жадно впитывая в себя ее запах.