Дети пустырей

– Пошли отсюда, – сказал тихим голосом Гаврила и вышел в сад.

Уже когда мы приближались к городу, я решился спросить. Все молчали, но я не выдержал.

– Гаврила, ты, правда, готов был это сделать?

– А что такого? Ну, извини, если не оправдал ожиданий, – хмуро съязвил Гав, и продолжил смотреть сквозь боковое стекло.

– Напротив, я рад за тебя. Сейчас куда едем?

– Ты разве спать не хочешь?! – Гав взглянул на меня.

– Нет. Что-то у меня столько впечатлений, что лишь бы бессонница не одолела.

– Тогда давай где-нибудь высадимся, а парни спать поедут по домам.

Мы так и поступили. Вылезли у перекрестка и пошли в ближайшее кафе пить кофе.

Я действительно был очень рад, что он сдержался в это утро. Не дал жестокости завладеть полностью мыслями, поглотить себя. Есть лишь одна надежда у меня, что друг мой сможет преодолеть этот кризис возраста. Подавит приступы агрессии. На это нужно много усилий и время, и возможно поддержка, дружба. Просто, мне кажется, что под маской самоуверенного, неадекватного подростка на самом деле спрятался добрый, веселый человек.

Глава 4

Снова это тело

Людские нравы, верх безрассудства.

Склоки, ссоры, драки.

Одно сплошное паскудство.

Ложь во лжи, бесчисленные враки.

Людские нравы – обезьянье царство.

Недалеко ушли мы от приматов.

Мы крепко влипли, попали в рабство.

И слышно только отголоски мата.

Асфальт снова приблизился на критическое расстояние в пару сантиметров от лица.

На улице было ещё достаточно темно, но над городом небо уже светлело. Прошло около получаса и к лежащему посреди тротуара, без чувств, парню подошли двое мужчин в форме.

– Вставай, – слегка толкнув ногой в бок парня, прорычал один из патрульных.

– Чё хочу!? – пытаясь прийти в себя, поймать частичку разумного, промычал Гаврила.

– Что, что ты там проблеял, малолетка?! Собирайся в обезьянник.

– Без б, мусор!

– Я тебе сейчас покажу мусора, – взбешенно воскликнул патрульный и замахнулся дубинкой.

– Э-э, Серый, остынь. Будет ему ещё в отделе, – слегка оттолкнул его напарник со звездочками младшего лейтенанта, и тут же ухватил Гаврилу за ворот олимпийки.

– Отпусти, погонник. Ну перепил. Ну чего такого?! Де-е-е-нь рождения был, – промямлил Гаврила не в силах даже перевернуться на спину и сесть.