Повести и рассказы

Иринка поспешила положить кортик в шкатулку и, встав, наткнулась на насмешливый взгляд Эльвиры, которая стояла напротив, как всегда, в окружении школьной свиты.

– О-о-ой, – протянула она, – посмотрите-ка на этих воркующих голубков! Тили-тили тесто – жених и невеста! Что ж ты, Павел, решил под конец учёбы изменить мне? Променять на эту курицу? Не пожалеешь ли? А-ха-ха! – вымучила она из себя явно завистливый смешок и оглядела окружающих, не призывая, а приказывая посмеяться вместе с нею.

Свита угодливо захихикала, а Иринка, вспыхнув, быстрым шагом направилась в класс.

– Я вот всё смотрю и никак не пойму, чего в тебе больше, Эля, – злобы, зависти или… глупости. Красивая ты, но тупая и безмозглая, как… египетская мумия. Как же я раньше этого не замечал?

Он уже не видел отвалившейся челюсти Эльвиры, испуганных глаз подружек и не услышал злобного шипения: «Ты горько пожалеешь о своих словах, Павел Синельников, И очень даже скоро.

***

– Ириша, я приду к четырём часам на луг, жди меня там, – говорил Павел после уроков, держа подругу за руку. – Подождёшь?

– Подожду.

Ирина не отнимала руки. Они стояли на виду у всей школы и не замечали никого. Казалось, вся Вселенная принадлежит им одним…

«Что может быть роднее рук любимой?» – тот, кто держал ладошки желанной девушки в своих, знает, что именно через них передаётся колокольный стук сердца, трепетное томление души, не остывающий жар тела, доселе неизведанный – и нежная мелодия любви двоих сливается в единый гармоничный дуэт.

Прошла мимо Эльвира, услышала первые слова Павла, остановилась, подняла на лоб бровки, кивнула головой, спрятала зловещую ухмылку и торопливо направилась к выходу из школы.

– Паша, вы домой идёте или до вечера тут стоять будете? – тронул брата за рукав пробегавший мимо Димка. – Если до вечера, то я вам покушать сюда принесу.

– Димка, – пришёл в себя Павел, – ах ты ж моська!

– Какая же я моська? – возразил «правильный» Димка.

Так они и пошли: посередине смеющаяся счастливая Ирина, а по бокам – сдержанно улыбающийся Павел и безумолку трещащий его младший брат Дмитрий…

Пообедав, Павел полез на крышу сеновала залатать дыру в рубероиде, которая образовалась от частых Димкиных посещений.