Ореховых дел мастер

 – Орех – вот то, что объединяло и привлекало человечество издревне – и никуда нам не деться от этого символа… Хотя – почему символа? Кстати говоря, что вы знаете об орехах, мой друг?

– В общем-то ничего, – пожал плечами Гофман. – Я их и есть-то особо не люблю.

– Поразительно! – воскликнул Месмер. – Поразительно, каким невероятным образом истина проникает в мир! Кажется, человек имеет в виду нечто совсем иное – а в итоге выходит, что он, сам того не ведая, глаголет великое, единственно верное! Это я о вас, друг мой! Вы каким-то образом погрузились в самую суть мироустройства – и отразили его в ваших рисунках.

– Что именно вы имеете в виду? – с улыбкой спросил Гофман: кларет оказывал поистине волшебное воздействие на всего его члены – расслаблял, погружал в тепло и успокаивал, он был готов слушать любую болтовню Месмера часами.

– Ровно это! – Месмер выхватил из кипы бумаг несколько желтоватых листков и ринулся к Гофману.

Гофман вгляделся в поднесенный Месмером рисунок – перед ним была старинная карта с многочисленными надписями на латыни.

– Что это? – удивленно спросил Гофман.

– Это карта Рима времен Тиберия: вот, посмотрите – это Палатинский холм, где жила семья императора, а вот ровно под ним – Большой цирк, Circo Massimo, одно из самых крупных строений в городе, здесь проводились и соревнования колесниц, и ставились тысячные мистерии… Одним словом, перед нами – центр главного города мира.

Месмер сделал паузу – и Гофман решил попробовать понять, что же имеет в виду этот странный человек.

И тут он увидел.

Орех выплыл на него из карты, проявился весь, целиком, проступил сквозь паутину древних улиц и сетку зданий – четкий, понятный контур огромного ореха, накрывавший собою границы Большого цирка и части холма рядом – Орех был не просто заметен в городе, он, собственно говоря, и был этим городом.

Гофман молчал, пораженный, вглядываясь в старинную карту, а Месмер издал короткий смешок:

– Я все понял по вашему лицу, друг мой.