Наследие Илир

 – В конце пламенной речи, глаза Магрит пылали безумием.

– Ваше Величество, я всегда буду с вами рядом, вы же знаете, – тихо проговорил, глядя в пол Керн. Стараясь лишний раз не вызывать немилость у Магрит. Когда она впадает в такое иступленное состояние, она забывает все, и может уничтожить на месте любого.

– Ваше величество! – в комнату, шаркая ногами и низко согнувшись, вошел старик, убеленный сединами и в пенсне. Подол длинного парчового халата, цвета расплавленного золота, тащился за ним по полу.

– Виркель! Как продвигаются дела? – пристально уставилась Магрит на, так и не разогнувшегося, напуганного мага.

– Ваше величество, эксперимент идет полным ходом. У нас уже есть первые положительные результаты, которые работают стабильно, – затараторил Виркель.

– Сколько еще? У меня осталось не так много времени. Наследие Илир уже вступило в силу! – закричала Магрит, и комната опять заледенела, температура упала настолько низко, что разом заиндевала борода у мага, а из ниоткуда взявшийся вихрь, кинул в лица Керну и Виркелю горсти снега.

Маг упал на колени, и быстро пополз к королеве, бормоча:

– Ваше величество! Мы успеем! Я вам клянусь, мы успеем!

– Виркель! Я тебя предупреждаю, если ты не сделаешь все вовремя – ты, и твои ближайшие родственники познают такие страдания и муки перед смертью, что даже в лапах чудовищ бездны вам покажется оказаться лучше!

И, грациозно махнув рукой, королева вызвала снежный буран, вышвырнувший Керна и Виркела из Зала Забвения, с грохотом захлопнув за ними дверь.

А Магрит повернулась и посмотрела с такой болью на умирающую плоть, что из глаз полились слезы, тут же превращаясь в хрустальные капли, падая на пол и разбиваясь на мелкие осколки.

Крупные одинокие снежинки спускались прямо с купола зала, кружась в безмятежном танце, не зная, что жизнь их прервется через несколько секунд.

***

Напряжение в семье росло с каждой минутой. Родители ходили вокруг меня уже третий день на цыпочках, все пытались угодить.

Мама постоянно плакала и ее лицо уже порядком распухло от слез. Сестра была очень бледная и тихая, что для нее совсем не было привычно, и все время крутилась вокруг меня. Отец же только хмурил брови, а его беспокойство выдавали потухшие глаза.

Периодически мама повторяла:

– Может все и обойдется, доченька, вдруг мы ошиблись. – И ласково гладила меня по волосам, пристально вглядываясь в лицо. Но у меня было такое ощущение, что она сама не верила в свои слова.