Времена и судьбы

– Что означает твоя фамилия?

– По-русски, это маленький зверек, кротик, Государь.

– Лет тебе сколько?

– Двадцать три, Государь.

– Где обучен подрывному делу?

– Окончил школу морских минёров в Копенгагене. Это Дания, Государь. Имею диплом капитан-инженера.

– Кем зван в Московию?

– Я полагал, что Вами, Государь. Закупаю и храню порох для Вашего Величества по поручению князя Вяземского, что у Вас по военному делу.

– Сколько пороху подвез под кремль?

– В кремле пороха нет. Он хранится в Сокольниках в артиллерийских погребах.

Царь, повысив голос, перебил Маулвурфа:

– Где мой порох я и без тебя знаю, а кремль казанский, что под ним было?

– Сорок гражей, Государь.

– Что есть – гражи?

– Сорок гражей, это сорок небольших дубовых бочек по 5 ведер каждая с сухим английским порохом, с добавкой селитры. Каждая гража законопачена и залита воском для сохранности и безопасности перевозки. В затычке пороховой фитиль, можно подорвать каждую отдельно.

– Ты сказал сорок бочек, но этого мало… Из Москвы привезено пятьдесят.

– Остальной заряд россыпью, Государь. В шурфах между гражами, для запала от свечи и подрыва волной.

– Почему подрыв задержался?

– Задержки не было, Государь. Свеча перед Вами сгорела чуть раньше, чем в холодном подземелье. Это должно быть так, Государь. Чтоб не случилось наоборот.

Царь долго молчал. Было видно и по лицу и по позе, что Иван сейчас не грозный, а скорее умиротворенный.

– Вот что, немец, инженер ты дельный. И царево дело справил умело. В моей победе и твой успех. Мыслю так – заслужил награду. Только вот какую?

Царь опять умолк. Андрес воспользовался паузой, и вытянувшись по-прусски во фрунт, сказал:

– Государь! Германцу жить в России непросто. Мы для вас немые молчуны – немцы значит. Но я не молчун, и хотел бы остаться. Разрешите, Государь.

– А как же твоя Вера, немец? – Это подал голос, доселе молчавший, Алексей Адашев.

Андрес, переводя взгляд на царского любимца, ответил:

– Вера моя – это мое дело, да верная служба. Буду служить царю русскому, православному, так и Вера моя станет православной.

Поворачивается обратно к царю и заканчивает так:

– Бог един, но и царь один, Государь.

Царь лукаво прищурил глаза, посмотрел на инженера и продолжил:

– Немец мужчина обязательный и семьянин добрый – это нам ведомо.