Времена и судьбы

Места у меня много, вот эта зала и еще три комнаты. Эта – побольше (ведет в другое помещение). Здесь мой сын еще год назад… умолкает. Если хотите вместе, сюда можно диван поставить. А можно и другую комнату занять. Она тоже пустует. Здесь сестра до замужества жила. Сейчас, в мужнином доме в Одоеве. Правда иногда из города приходит ее дочка, моя племянница. Когда приходит, здесь ночует. Но это редко.

Замечает, что офицеры смотрят на малый складной иконостас в углу комнаты. Говорит:

– Маша, моя крестница, это для нее иконка.

Заканчивает в этом году школу. Она комсомолка, и даже при немцах носила под блузкой значок КИМ. Сейчас секретарь восстановленной комсомольской организации школы. Но в детстве, по русскому обычаю, как и все одоевские детишки была крещена в церкви, а я, ее крестная. Эта икона от моих родителей, чудотворная, Машеньку от бед защищает.

Все молчат. Игнатьева продолжает:

– Есть Бог, нет Бога, Вам летчикам на небе виднее. А в деревне Бог всегда был и есть. Когда в институте училась, о Боге не думала.

А теперь, я хоть и учительница, а как мужики мои на фронт ушли – верю, Бог даст – вернутся.

Говорит председательша:

– Вот видите, товарищи летчики, в какой дом я вас устроила. С хозяйкой есть о чем поговорить, да и поспорить, – обращается к Игнатьевой:

– Томочка, насчет еды не беспокойся, офицерская столовая недалеко, им ничего готовить не надо. Если только твои домашние оладьи на праздник к Первому мая. – Говорит капитан:

– Оладьи и в Белоруссии праздничное угощение.

А сгущенку летчикам по рациону положено. К оладьям обеспечим, правда, командир?

– Доживем до праздника, увидим, – был ответ.

– Уважаемая, Тамара Митрофановна, спасибо за кров, за доверие, за добрые слова о Боге. Мы хотя с ним не встречались, но и летчикам он защитник, раз мы еще живы. Сейчас нам надо в полк. К ночи будем дома. Не запирайтесь, теперь Ваш дом будет под охраной часового, наш штаб рядом.

Офицеры, а с ними и председательша, выходят на крыльцо. Говорит Покровская:

– Ну я в деревню, помогу комиссару летчиков устраивать.

– А нам в штаб, спасибо, Нина Ивановна, за заботу. – Расходятся в разные стороны.

– Что это ты, капитан, насчет жены и детей лукавил? Ведь они у тебя в Сухуми остались? И их у тебя трое.

– Тебе командир, сорок, а мне «тридцать с гаком». Учительница – вдова, а женщина, что надо. Соображаешь?

– Гулена ты, Митя, соображаешь?

– Я галантный кавалер. А не гулена. – Друзья весело смеются.

4.