Костяной Венец

 – её острый пальчик ткнул мужчину грудь, – Наследства он лишился, приза! Да ты жизнь у меня забрал! Надежду жить спокойно! – пальчик всё тыкал на каждое слово в Виктора в надежде проковырять пробоину в его грудной клетке, – Твоя семья тебе и раньше терпеть не могла, они лишь повод искали! Зато ты ведь наверняка больше не мучаешься головными болями, наверняка и с даром проблем нет! Карьера в гору, работа в столице, жалованье дважды в месяц, покер по воскресениям, свежая выпечка по часам и насиженные места! Друзья, возможность семью завести… ах! – зарычала он и ударила его уже кулаком, – Какая же ты скотина! – и вот обессиленная от своего рыка, она заглянула в его глаза и спросила уже тихо, – И почему ты даже не скажешь ничего в своё оправдание?

Он не спешил.

Лишь виновато улыбнулся и махнул головой:

– Просто знай: я не доносил на тебя. Это единственное, что на самом деле важно.

– Не доносил. – её смех не таил ни капли веселья, а лишь презрение и боль, – Ну да. Кто-то подписался твоим именем, ага.

Верю-верю.

– Отец. – кивнул он, – Он детектива нанял. А я не доносил, – повторил он, – Никому. Никогда. Клянусь тебе. – виноватый взгляд, – От приза я отказался, а без приза семье не нужен. Впрочем, как и они мне.

Она захлопала ресницами, иссушая излишнюю влагу, выступившую на глазах, и через мгновение сделала маленький шаг назад:

– Это ничего не меняет.

– Меняет. Теперь ты знаешь. – выдохнул он и выпрямил спину, снова заводя руки назад и глядя поверх Эльзы, – И будь любезна, не делай из меня дурака.

Ты пришла в этот город в это время неслучайно. Уже год ты осторожничаешь, выверяя следующие шаги. И ты преуспела. Большой куш, Эльза? – он неожиданно подцепил пальцем её подбородок, задрал её голову выше и склонился прямо над её лицом. Его тёмные глаза изучали её, дыхание касалось её кожи, но Эльза не дышала совсем, замерев от этой близости, – Я разгадаю.

– Переоцениваешь.

– Кого?

Она коварно улыбнулась и посмотрела на его губы. И вроде мужчина держался стойко, но кадык на его шее пополз вниз, потом вверх, прогоняя слюну и чисто мужское горячее напряжение.

– Мой дорогой… – бархатно и низко прозвучал её голос, – Мы это узнаем. Снова сыграем в эту игру: кто хитрее. Или кто дальше видит.

Он не хотел отпускать её подбородок, но заставил себя. Возбуждение играло не в его пользу, лишая трезвости мышления и ясности взора. Он отстранился, прочистил горло и безразлично ответил:

– Тебе в этом равных нет.