Костяной Венец

Вы и на службе себя показали в лучшем виде, однако… – он снова стал задумчиво рассматривать монтаж клеток, – Эта годовщина должна пройти гладко, вы понимаете? – неожиданно он снял с головы Венец, вытер лоб платком, но обратно драгоценность империи так и не надел, а протянул Виктору, – Это вам.

Виктор аж шарахнулся назад, с недоумением глядя то на императора, то на Венец:

– Простите, не понял.

– Выставка сокровищ ничего не стоит без венца. Венец – вся суть подавления восстания, а вы ведь это и празднуем.

– Посмотрят. На вас в венце. Вы же говорили, что вам одиноко здесь.

– Не настолько, чтобы выходить в толпу, Тефлисс. Чем старше становишься, тем меньше хочется суеты. Я могу себе это позволить, а одиночество разбавлю вон… – указал на клетки, – «Птички» меня развлекут. Берите Венец.

– Возьму, но в ларце и при конвое по протоколу. Мне, Ваше Величество, пешком с ним через три улицы идти. Самоубийство-то ладно, но терять символ государственности – так себе затея для должностного лица.

– Умник. – рассмеялся монарх, – Думаете, я бы с ним выпустил? Ох, Тефлисс, на своём вы месте. Но до чего же протокольный: всё-то у вас по правилам, по уставу и чести, ни капли фантазии, одна скука. Жандарм чистой воды, вот почему в вашем отделении комар носа не подточит. – Виктор проглотил укол и решил счесть это за почти-похвалу. Ему часто предъявляли чистоплюйство в недостаток, он же к этому привык, как к неотъемлемой и далеко не худшей своей части.

– Но?

– Но на вас готов приказ по кураторству моей сокровищницы. – Виктор кивнул, – Вот как! Готовы были?

– К этому да. Венцом обескуражили.

– А я слышал, ваш дар будущего развит не слишком. – хищная улыбка императора вызвала холодок по спине, – Вы любопытны мне, Виктор. С виду простоваты, но есть в вас скрытое – был неправ. Только не думайте, что на фоне моей симпатии, я отдам вам Дармхолл, когда ваш батюшка окончательно мне надоест.

– Ваше Величество, я больше не Дарм и на имущество рода не рассчитываю, с этим будьте спокойны.

– Не спокоен. – железно отрезал тот, – Это ещё больше меня настораживает: вы талантливы, но от семьи сепарировались вот так радикально и из принципа. Не пришли на поклон и примирение, не просили у меня защиты, не обжаловали исключение из наследства – отрезали, и всё. Бунтарь. – задумчиво и хрипло протянул император, – Бунтарей я не люблю.