Зойкины истории

А когда в нем появился младший брат, слушая ухом его толчки, Зойка шлепала по животу ладошкой: «Колька-парень, не дрыгайся!»

Сама Зойка родилась будто замерзшей. Бабушка, потрогав холодные ручки-ножки новорожденной, вынесла вердикт: «Наталья, а ведь эта девка у тебя будет неживучая…»

Ошиблась, к счастью, бабушка Ирина, но по малолетству, в два года, Зойка находилась на волосок от смерти. Девять месяцев ее выхаживала та же бабушка, пророчившая короткую жизнь, и выходила, спасая от ожогов медвежьим и барсучьим жиром.

Друзья Умберто Эко однажды оригинально и трогательно поздравили его с днем рождения: пригласив в обсерваторию, «установили» звездное небо с расположением созвездий соответственно январю 1932 года над итальянской Алессандрией, где его родила мама, и в темноте зала зазвучала колыбельная…

II

Самосуд

С днем рождения, сынок, я еще жива.

Сердцем ты навек продрог, принесу дрова.

Разожгу-ка костерок в каменке-душе.

Защипал глаза дымок, слезы льют уже…

Недавно Зойка познакомилась с соседкой из частного дома, необыкновенной женщиной, похожей на Зойку и взглядом на природу, и душевной открытостью. Они разговорились. Евдокия жила одна, а ее единственный сын Влад находился в заключении, в колонии строгого режима, причем мать сама и способствовала быстрому суду, не позволила сыну рвануть в бега, уговорив сдаться.

А на суде Евдокия призналась, что собиралась даже в отношении сына учинить самосуд. Все как на духу рассказала.

Всю ночь тогда Евдокия не спала, а под утро, закладывая в топку дрова, поднося спичку к рогалику бересты и глядя на обнявшее поленья пламя, окончательно утвердилась в своем намерении: око за око, зуб за зуб… «Я тебя породил, я тебя и убью…» – вспомнилось ей из гоголевского «Тараса Бульбы».

В голове снова возникла картина: лежащий на кровати в клинике молодой мужчина в «вегетативном состоянии», как говорят о коме.

Евдокия посмотрела в окно, задернутое ветвями двух старых лип. В расщелине одной из них по весне пара синиц выводила птенцов – до четырех штук.