Жили-были дед да баба. Юмористические рассказы и другое

Лежавшие там старухи, сплошь опутанные проводами, все храпели и спали, кроме одной самой вредной, которая, увидев меня при слабом свете ночной лампы, подняла визг и вой громче, чем автомобильная противоугонная сигнализация, отчего другие старухи, проснувшись, мгновенно возбудились и, из женской солидарности, противными голосами и вразнобой издали свой визг и вой такой большой звуковой мощности, что переполошили не только наш корпус, но и соседний, отстоящий метров на 50 или больше.

Оторопев от испуга и находясь в панике, я поспешно включил задний ход, развернулся и постарался как мог быстро прошаркать в свою – соседнюю – палату и скрыться с головой под одеялом, как будто это был не я, а кто-то другой:

Ведь кто хорошо спрятался – тот не виноват! В детстве это помогало!

Удрать из коридора я успел только потому, что проснувшиеся медики бросились не на крик, как это сделали бы нормальные люди, а к контрольным мониторам, пытаясь понять, что же произошло.

Пока они, ничего не понимая со сна, пялились на экраны, я укрылся одеялом и уже изображал тихо спящего младенца.

C этих нынешних медиков – какой спрос? Их теперь так учат: больной – ничто, компьютер – всё!

Большая загадка, почему я бабкам сразу не понравился – ведь я не такой уж страшный для своих неполных 89 лет: В такие годы не только я, а многие носят бороду взамен давно утраченной шевелюры и никому, кроме этих одичавших старух, не кажется, что голова у мужика повёрнута на 180 градусов причёской вниз, как они всем рассказывали.

Причина наверняка в другом: их возмутило, что я приковылял верхом на роляторе, а не прискакал к ним на белом коне, как эти – извините, господин Начальник! – романтические дуры до сих пор ждут и надеются, надеются и опять ждут, хотя, как теперь говорят, «и ежу понятно», что принцы остались только в сказках, а белый конь из-за кошмарной экологии сразу же по выходе из конюшни станет серобуромалиновым и в лысинках.

Бабки явно кого-то ждали, иначе с чего бы это вдруг дверь держать приглашающе полуоткрытой точно так, как я оставил свою, чтобы не ошибиться палатой, потому что ошибиться как-раз было легко: номера написаны на дверных табличках мелкими цифирками, а я в полумраке без очков плохо вижу, а в очках – ещё хуже.

Описываю всё я так подробно – как на духу! – только по вашему требованию.