Людоед. Ироническая проза и др.

Такую же «гуманность» проявил диктатор на званном обеде, накормив ничего не подозревающую семью собственным «папашей». Не желая портить аппетит, он сообщил семье правду только по окончании обеда, сполна насладясь произведенным эффектом.

На практике Бокассо, говоря по-русски, «видел Конституцию в гробу в белых тапочках!» – отменил её уже на четвёртый день своего президентства, как и положено диктатору.

Для устойчивости своей личной власти, Бокасса немедленно повысил в 10 раз жалованье военным и увеличил численность армии в 4 раза.

Существующий двухпалатный парламент играл лишь декоративную роль: «У всех приличных стран есть – ну и у нас (в ЦАР) тоже пусть будет!».

Вступив в должность президента, Бокасса заодно («до кучи»! ) занял должности: председателя правительства; министров: информации; национальной обороны; госучреждений и социального обеспечения; торговли; промышленности и шахт; почты и телекоммуникаций; хранителя печати, а также председателя партии МЕСАН.

Партия – МЕСАН («Движение социальной эволюции Чёрной Африки») – была одной единственной и туда было записано всё взрослое население страны.

Правил Бокасса единолично и совершенно бесконтрольно.

Людоедство при нём стало модным и вполне отвечало лучшим традициям страны.

По ночам регулярно исчезали сограждане: как правило, молодые девушки и дети.

В 1970 году Бокасса был с распростёртыми объятими встречен Брежневым: А как же! Алмазы, уран, золото, нефть и голос в ООН! И к тому же французам присутствие СССР в ЦАР – палка в колёса!

В 1973 году – побывал в Артеке.

Упитанный Брежнев очень понравился Бокассе (о чём он, со смехом и плотоядно причмокивая, несколько раз говорил своему повару под понимающий смех личной охраны).

Очень понравились и советские дети в Артеке.

Поначалу Бокасса удивился пристрастию главного коммуниста к поцелуям взасос («Я с удовольствием съел бы его!» – говорил он не раз, как бы в шутку), а потом и сам научился поцелуйчикам с большОй для себя пользой: «Это даёт возможность почувствовать вкус кожи».

Кроме того, это был своеобразный тест: «У кого губы сухие – тому доверять нельзя! Явно что-то плохое задумал!».

Вернувшись, он перецеловал всех министров, перепугав их со страшной силой.