Удачная кража

– Если столько книг об истории, как же отличить какая из них правильная? – никак не унималась Оленька.

– Это хороший вопрос, милая. – Погрустневшим тоном вымолвил Павел Аркадьевич. – Ты умна не по годам. Ты самая умная в школе?

– Нет.

Павел Аркадьевич защекотал своего юного историка, на что Оленька засмеялась, спрыгнула с уставших колен и забегала вокруг письменного стола.

– Кто у нас тут самый умный? – делая грозную гримасу (по крайней мере, ему казалось, что вид у него довольно грозный), он протянул руки к внучке.

– Что вы тут делаете? – раздался ещё один незнакомый голос.

Из-за двери теперь выглядывала светловолосая голова юноши лет 15 на вид. Старший внук Павла Аркадьевича по старшему сыну (к сведению, у него их было двое) прозорливо глядел на обоих.

– Прячетесь значит? – Он высказал свою мысль вслух и белоснежно улыбнулся. – Я к вам.

Мальчишка проворно и без лишнего шума проскользнул внутрь комнаты.

– Ромка! – воскликнул Павел Аркадьевич. – Дверь.

– Точно!

Ромка так же бесшумно, как и вошёл, повернул дверную ручку, чтобы она не издала щелчка при закрытии, и плавно закрыл дверь.

– Добро пожаловать в наш форт! – поприветствовал внука Павел Аркадьевич. – Как там на западном фронте?

– Без перемен.

– Так и думал. – обречённо вздохнул Павел Аркадьевич, будто и не ждал другого ответа. – Будем укрываться тут, пока всё не стихнет.

– Поскорей бы уже.

– Ну, не унывать! Выбирай любую книгу и располагайся на диване со своей племянницей.

Оленька, пока все про неё забыли, преспокойно себе вырисовывала зелёным фломастером что—то невообразимое на бумаге, а может, вообразимое, но только ей самой. Вопросы, касающиеся истории государства, улетучились, как улетучились с кухни, укрепившись в кабинете-форте, наши партизаны, как улетучивается любая история, стоит лишь отвлечь от неё внимание.

Павел Аркадьевич снова величественно восседал на своём законном троне. Оленька мастерски осваивала технику современного искусства.

– Вот вы где!

Снова из-за той же двери выглядывала голова. Но не та голова, которая выглядывала до этого, а вернее будет сказать – головы, так как в кабинете был не один маленький партизан, а голова новая, причём, с копной рыжих, почти красных, словно огонь, волос.