Легенды о кентаврах. Мифология

Впервые он задумался о том, что по рождению он – бог… И эта вспыхнувшая огнем мысль пробудила в нем неведомые силы, всколыхнула гордыню: если ты бог, – поразмыслил Асклепий, – ты можешь, кем угодно стать: горячим скакуном или крылатой птицей… Но для чего? Тот, кто божеством рожден, может летать и без крыльев!

Восторженно взглянула титанида на приземлившегося чудо-ребенка и… не увидела ребенка. «Цок-цок! Цок-цок!» – своей танцующей походкой Меланиппа обошла его кругом и счастливо рассмеялась.

– Асклепий был мальчик, а теперь уже отрок! Асклепий, ты отрок! И ты умеешь летать! – запела-закружилась она, и серебристо-серые волосы разметались и поднялись вкруг ее головы зонтом, как шляпка у гриба, как разлапистые ветки у пальмового дерева, и отрок-бог увидел нежные изгибы открывшегося девичьего тела.

– Ты скачи, я догоню, – уклончиво сказал Асклепий, определенно что-то задумав.

Он выждал, пока подруга отбежит подальше, в мощных три прыжка ее догнал и, оттолкнувшись, на спину лошадиную запрыгнул.

Заржала Меланиппа, подобно дикой кобылице. То бешено вертясь и дыбясь, то вихляясь крупом, пыталась она стряхнуть непрошенного седока с себя. Взвихрившись, помчалась вверх по пологому склону горы водопадной, доскакала до круто обрывающихся красных скал и камнем упала в хрустально-розовые воды горного озера, взметнув фонтан переливающихся брызг.

– Ну что? Испугалась? Укротил я тебя, необъезженную кобылицу? – не слишком весело – но с легким смущением спросил ее Асклепий, выбираясь из воды на каменистый берег.

– Не укротил – объездил всего лишь! – с сердитым вызовом возразила Меланиппа.

– Сегодня объездил! И это только начало! А строптивых черных кобылиц надо сразу укрощать! Бойся богов! – опять подавив смущение, упрямо ответил ей отрок-бог и засмеялся.

Гулявшая неподалеку нимфа Эхо подхватила его фразу и дерзкий смех и унесла их подальше от шума падающей воды.

– Бойся богов! Ха-ха-ха-а! Бойся богов! Ха-ха-ха-а! – разнеслось среди гулких скал и в шелестящей чаще лесов.

– Бойся богов?! – невольно шепотом повторила Меланиппа, и темно-серые глаза ее стали темно-красными, как отражения красных скал в воде, и молния сверкнула в них, как в небе грозовом в часы заката.