Гепард

Это упражнение требовало максимальной концентрации сил и внимания. Тишину леса нарушали лишь его медленное дыхание и боевые выкрики.

Через час Игорь опустился у костра. Усталость тела не избавила от душевных тревог. Вспомнились беседы с полковником.

– Вот что, мальчики, – говорил им Грибнин. – Мы скоро расстанемся, и вы станете «консервами». Думаете, зачем государство вложило в вас столько денег? Зачем учило всему этому? Все правильно, да, да, война может начаться в любую минуту. Вы – элита. Лучше вас только те подразделения, которые постоянно воюют, то есть постоянно в деле.

Я уверен, что никто из вас не будет служить у мафии. Мы воспитали вас по-другому. Ваш удел – борьба за новую нацию. Каждый из вас будет бороться с преступностью, но по-своему. Пожалуйста, организуйте частные детективные агентства, спортивные секции, полувоенные организации, работайте в правоохранительных органах. Только я прошу вас об одном – старайтесь пускать как можно меньше крови. В битве с организованной преступностью можно победить только в одном случае – если из отношений между людьми убрать деньги. Можно по-другому: изменить сознание людей. Но это нереально, парни. Конечно, можно убивать всех преступников. Но будет уж слишком много крови, ребята. Ее будет так много, что вы сами в ней захлебнетесь. Пиррова победа. Кровь мало что изменит. Запомните это хорошенько. Нужно менять сознание людей. Дети. Только дети, их сознание изменит будущее нашей страны. Все остальные пути ведут к поражению. И наши враги об этом тоже знают. К чему я это говорю? Вы – будущее. Вы уходите в мир, где не властны военные законы. Точнее, они существуют, но запрятаны за красивые слова и действия. Вся наша жизнь – сплошная война. Борьба за теплое место под солнцем. Каждому хочется счастья. Вы тоже его хотите. У вас появятся любимые люди, дети, друзья и подруги. Вы станете уязвимыми. Настоящий воин всегда одинок. Когда никто не закрывает спину – привыкаешь выживать. Но когда появляются привычки, привязанности, чувства, тогда теряется контроль над ситуацией. Становишься уязвимым перед болью дорогих тебе людей, чувствуешь перед ними вину. Забывается арифметика войны. Если от жизни одного человека зависят жизни десятков или сотен людей, что надо делать, бойцы? Да, все правильно. Сто больше единицы. Это так просто, с точки зрения математики, но чертовски сложно, когда глаза этой «единицы» смотрят на курок пистолета в твоей руке. В его глазах мольба, просьба о пощаде, но… чувство долга выше всего этого.