Уроки зависти

Ну и в чем тогда равенство? В том, что с детства их обеих приглашали к Царю на дни рождения или что они все вместе клеили ангелочков для рождественской елки у Иваровских? Не смешите, пожалуйста!

– Алиция не одобрит, если ты у них на даче убираться станешь, – повторила мама.

– Она и не узнает, если сама не проболтаешься, – отрезала Люба. – И вообще хоть ты в эти игры не играй, пожалуйста, а?

– Это не игры, – вздохнула мама.

Переубеждать ее было бесполезно. Люба считала, что повесть «Кроткая» Достоевский должен был бы написать про жизнь ее мамы.

Из-за маминого неуместного трудолюбия Люба провела на даче Иваровских целый день, хотя самой ей надо было всего лишь забрать оттуда для стирки свои летние платья. Но вот только к вечеру вымыла наконец веранду. Можно уезжать.

Она села на ступеньки и закурила. Дым не растворялся в воздухе, а кружился и улетал вместе с ветром, как осенняя паутина.

В кружении ветра, паутины и дыма появился на тропинке между соснами Федор.

– Привет, – сказал он, подойдя.

Люба всегда поражалась обыденности его появления. Для нее оно было как удар в сердце, а вот же – просто идет по тропинке, подходит, останавливается прямо перед нею…

– Привет, – ответила она. – Давно приехал?

Кузнецовы возвращались с дачи в город первыми: у Марии Игнатьевны была стенокардия, и она боялась оставаться в Кофельцах, когда здесь становилось не по-летнему безлюдно.

– Только что, – ответил Федор. – Конспекты забрать. По матанализу.

– Зачем они тебе? – удивилась Люба.

Федор окончил университет год назад, учился теперь в аспирантуре, и с чего бы вдруг ему понадобились старые тетрадки?

– Уезжаю, Люба, – сказал он.

У нее сердце оборвалось. Она сразу поняла, что он говорит не о краткой поездке – на отдых куда-нибудь, например, – а совсем о другом.

– Навсегда? – помолчав, спросила она.

– Ну, вечность я в свои дела не вмешиваю, – усмехнулся он. – Как сложится.

Надо было спросить, куда он едет и зачем, но Люба не могла произнести ни слова.