Портрет второй жены

– Господи, где Вадик мог взять орден? – воскликнула Лиза.

– Он его из комнаты принес… – растерянно сказал Тошка. – Я думал, это его, и он мне подарил, а это, значит, мамин орден…

Не дожидаясь, что еще скажет мальчик, Инга побежала в его комнату, распахнула шкаф. На вчерашнем новеньком костюмчике Тошки, вывернутом наизнанку и брошенном на полку, сияла брошь с бриллиантами…

Не говоря ни слова, Лиза пошла к двери. Она не ждала от Инги извинений – достаточно успела изучить ее самовлюбленную натуру, – но все-таки надеялась, что та хотя бы остановит ее.

Лиза дошла до дому почти машинально, но, оказавшись в четырех стенах, тут же снова вышла на улицу. Невыносимо было видеть опостылевшую комнату, выходить на кухню, рискуя столкнуться с Полиной Ивановной, у которой сегодня был «выходной».

Выйдя на Рождественский бульвар, она беспомощно огляделась. Куда идти, кому есть дело до ее отчаяния и обиды? Она чувствовала, что осталась в огромном городе в полном одиночестве, и воскресная тишина неширокого Рождественского бульвара только усиливала это ощущение.

«Оксана!» – вдруг вспомнила Лиза.

Конечно, надо было пойти к Оксане, ведь она так давно не была у своей неунывающей подружки, с тех самых пор, как перебралась на новую квартиру, сбежав от Ольги и Рината. Эта мысль так обрадовала ее, что она даже не стала возвращаться домой, чтобы позвонить Оксане. Скорее бы оказаться у нее, увидеть ее улыбку, услышать напевный веселый голос!

Оксана обрадовалась, увидев Лизу на пороге.

– Ой, хорошо, что ты пришла! – воскликнула она. – А я уже тоскую: воскресенье, а Игорешка на работу умотал, что с ним будешь делать! Ты куда пропала?

– Ксеня, извини, совсем я что-то забегалась. И не понимаю, чем занята, а настроения нет ни на что. Прихожу домой и засыпаю.

Самый вид Оксаны всегда успокаивал Лизу – с тех пор, как она познакомилась с ней два года назад. А тогда все-таки потяжелее было, чем теперь: мучили воспоминания о разрыве с Арсением, будущее казалось совсем безнадежным…

Нельзя сказать, что теперь Лиза полна была оптимизма, но чувствовала она себя все же увереннее – может быть, просто потому, что больше повидала в жизни.

– Как Олеська? – спросила она.

– Большая! – Лицо Оксаны осветилось мгновенной радостной улыбкой. – Зуб вырос, представляешь? Спит сейчас.

– Ты кормишь еще?

– Да кормлю, куда ж я денусь. Игорь такой папаша стал, аж дрожит над своей красавицей. Корми, говорит, раз ребенку надо.