Портрет второй жены

Лизе даже страшновато становилось по ночам: одна в огромной пустой квартире, да и весь этот мрачный старый дом кажется пустым…

Ольга Воронцова появилась через неделю. Однажды утром Лиза услышала, как кто-то включил воду в ванной, потом простучали каблуки в коридоре, зашелестела бумага на кухне. Она торопливо оделась и вышла из комнаты.

На кухне у стола с заплесневевшей посудой стояла молодая женщина – кажется, чуть постарше Лизы – и разворачивала что-то, завернутое в засаленную газету.

– Жарища какая, – сказала соседка, оборачиваясь на звук Лизиных шагов. – Жарища, пылища, а только еще май начался! Ты, наверно, жиличка, в Иркиной комнате живешь? Тебя как звать? – И, не дожидаясь ответа, представилась сама: – А я Ольга, соседка.

– Да, мне Тамара Сергеевна говорила, – сказала Лиза. – Только я не знала, куда ты девалась. Меня Лизой зовут.

– Да были дела кое-какие, – неопределенно повела плечами Ольга. – Отдохнула недельку… Сейчас к начальству пойду объясняться – откроют рот. Я ведь дворничихой тут, – объяснила она. – А ты ничего… – Ольга окинула Лизу оценивающим взглядом. – Юбочка какая… Где купила?

– Так, портной один сшил знакомый, – ответила Лиза.

Не объяснять же Ольге, что юбку шили в доме моделей самого Никиты Орлова.

– Ладно, потом поговорим, – сказала Ольга. – Тороплюсь сейчас. Я вечером дома буду. Слушай, – неожиданно спросила она, – а пива у тебя нет?

– Нет, – ответила Лиза, слегка удивившись.

– Башка болит-отваливается, – объяснила Ольга. – Ринат, сволочь, сэкономил на водке, взял дряни какой-то паленой, а я мучайся теперь. Ну ладно, до вечера!

И, торопливо вытерев руки о газету, она вышла из кухни.

«Такая, значит, соседка, – подумала Лиза. – Что ж, выбирать не приходится».

Лиза вернулась к себе в комнату, присела у стола. На столе лежала открытая косметичка, и Лиза машинально достала из нее зеркальце.

Никогда прежде она не рассматривала себя с такой безнадежностью. Нет, она не казалась самой себе ни постаревшей, ни подурневшей – странно было бы, если бы такие мысли посещали ее в двадцать один год.