Младенцы безумного града

«мне улицы твои как корабли шальные…»

мне улицы твои как корабли шальные

где жив умерших стон где ласточек звонок

я возвращаюсь пусть мы жили врозь иные

но кораблей моих здесь запад и восток

куда не посмотри повсюду мир армада

железная страда и глохнущая грязь

а здесь прозрачный сад и полумрак заката

не страшно до сих пор и жили не боясь

как вплыл в безумный мир неважно не известно

а уж плывешь не спишь туманная стезя

пытаешь злой эфир но в нем и пушкам тесно

и хочешь а никак и можешь а нельзя

но возвращаясь вновь к твоим обильным рекам

к бессменным родникам из вымытых пластов

я понимаю то что просто человеком

я не могу уже

и зверем не готов

«полторы улицы холодного света…»

полторы улицы холодного света

cиние гланды опухшего неба

глотай эту горечь ни на что не сетуй

снег лимонной коркой озноба

разделяй дольки по сочным окнам

кислота жжёт бездвижные связки

на меня опять глядят в оба ока

из щелей снеговой повязки

больной город как тебе спится

горошины мостовых камни в глотке

из глаз моих фонари вынимают спицы

для твоей золотой клетки

«Нас объединяют мертвые, мы…»

Нас объединяют мертвые, мы

разрозненные, мерзнем на этой земле,

а они все вместе – в облет зимы

на своем единственном корабле.

Мы все думаем, что они вверху

или внизу, а они везде —

время, изъеденное в труху,

черным и жирным лежит в борозде.

Наши мертвые снятся нам

телами, сплетающимися в пыли,

как травы, подобные письменам,

каждый год выползающие из земли.

Мы их, не читая, закапываем назад.

Что там было написано: вы не одни?

Любите друг друга? Посмотрите в глаза?

Нет, чтобы просто сказать, что за.

Или против.

Но они немы.

И мы – не они.

«Мне уже так не хватает света, запахов…»

Мне уже так не хватает света, запахов,

звуков, которые разносятся в предвечернем воздухе, влажном и землянистом,

истончившемся перед сумеречностью, разделенном на молекулы,

зернистым, искажающим пропорции.

В городе тишина, мир обращен в телевизор.

В кольцо Мёбиуса, в котором

две стороны взгляда и одна сторона пути.

Звук летит обоюдоострый,

но тоже разреженный и тонкий:

это шумят заводы за далекой чертой,

конвейеры скрежещут, транспортеры глохнут, крича,

шаровые мельницы стучат, и воют черные трубы, полные неровного огня.