Женщина из шелкового мира

Для стареющей кожи.

– Для вашей? – удивленно спросила Надя.

– Нет. Подружка попросила.

– Тогда возьмите вот этот! – радостно предложила Надя. – Он из свежих груш и меда. Питает кожу в течение целого дня, а потом…

Она щебетала без умолку, описывая несравненный эффект, производимый кремом, Мадина слушала, кивала и со все возрастающим удивлением ловила себя на том, что вся эта рекламная болтовня не утомляет ее, не раздражает, а увлекает и даже восхищает. И это тоже было то самое другое, которым вся сплошь была Москва.

– Я возьму его, – кивнула Мадина, когда Надя замолчала.

Та немедленно и ловко извлекла откуда-то маленькую баночку, фарфоровой лопаточкой набрала крем из большой банки и положила его туда.

– Вот, с горкой, – сказала она, улыбаясь. – Вашей подруге понравится. Ну а себе?

– Что – себе? – спросила Мадина.

– Себе ведь тоже надо что-нибудь купить.

– Зачем? – не поняла она.

– Чтобы обрадоваться, – как само собой разумеющееся объяснила Надя.

– Обрадоваться? – недоуменно переспросила Мадина.

И тут же поняла, что ей этого хочется и, главное, что это возможно. Она действительно может обрадоваться оттого, что купит в этом необыкновенном магазине какой-нибудь волшебный крем, или непонятный шар, вот хоть этот, с золотистыми искрами, или кусочек оливкового мыла, который ей отрежут от большого куска, лежащего на фаянсовом блюде, и завернут в шелковистую бумагу… И стоило ей об этом подумать, как желание купить что-нибудь вот такое, необыкновенное, никогда ею прежде не виданное и не желаемое, стало таким сильным, что у нее даже голова закружилась – сильнее, чем от обилия запахов, наполнявших магазин.

– Д-да… – пробормотала Мадина. – Я хочу… что-нибудь.

Это желание было таким неожиданным, что она испугалась его.

– Возьмите мыло, – доверительным тоном посоветовала Надя. – Оно совершенно натуральное, таким наши бабушки мылись.

– Почему именно для губ? – улыбнувшись, спросила Мадина.

Она потихоньку стала приходить в себя. Жгучее желание непременно купить что-нибудь необычное не то чтобы ушло, но сменилось более простым чувством – любопытством.

– Губы никогда не будут трескаться, – объяснила Надя. – А скоро ведь зима.