Ответный темперамент

Ольга и сама, конечно, собиралась сразу же купить этот волшебный прибор, но все-таки опасалась, что ей и навигатор не поможет. А он сказал об этом со спокойной уверенностью, и она тоже сразу уверилась в том, что сможет легко ориентироваться на московских улицах. В самом деле, все же ездят как-то!

Ольга благодарно посмотрела на Сергея Игнатовича. Он смотрел на дорогу, но, наверное, почувствовал ее взгляд и тоже взглянул на нее.

– Какая у вас машина? – спросил он.

– Пока никакой, – ответила Ольга.

– Наверное, не решили еще, какой хотите цвет?

Он чуть заметно улыбнулся. Видимо, все дамы, которых он обучал вождению, подходили к выбору машины одинаково.

– Ага, – кивнула Ольга.

– Под цвет глаз выбираете?

– Да нет, все-таки не до такой степени глупости! – засмеялась она. – И к тому же коричневая или серая машина слишком незаметная, а мне с моими выдающимися способностями надо что-нибудь яркое, чтобы все водители издалека меня видели.

– Да ведь у вас глаза не коричневые, – возразил он. – И не серые.

– Ну да, серединка на половинку.

Глаза у нее были какого-то непонятного оттенка, который она и обозначала как смесь серого с коричневым.

– У вас глаза аметистовые.

– Какие?! – поразилась Ольга.

Она никак не ожидала от инструктора по вождению таких поэтических определений! Да и при чем здесь аметист? Ведь он сиреневый, таких и глаз-то не бывает.

– В каталоге «Ниссана» есть такой цвет, – объяснил Сергей.

– Может, «Ниссан» и купить? – сказала Ольга.

Что-то ее смутило в его словах. Хотя интонация была совершенно спокойная – он сказал об аметистовом цвете ее глаз точно таким же тоном, каким советовал ей отрегулировать сиденье.

– «Ниссан» – хорошая машина.

– Мы с вами потом обязательно это обсудим, ладно? – сказала Ольга. – Марку, модель… А то я в этом ничего не понимаю.

Машина остановилась у входа в институт. Каждый раз, приходя на работу, Ольга мимолетно радовалась, что работает именно здесь, в этом красивом старинном особняке. Он был построен для московского генерал-губернатора, но его передали Институту иностранных языков не по реквизиции, а из благотворительных побуждений, еще до революции.

– Приятно в таком здании работать, – сказал Сергей.