Стихи и рассказы

Дима вытаращил глаза, голова вдруг начала кружиться, и он поставил самовар на землю.

– Ну, чего молчишь-то?

Да это же крот! Точно, крот! Мать говорила, что у них на участке, как приедут на дачу, везде эти холмики земли, вот точно такие же, из которого сейчас выглядывало это существо.

– Ты так и будешь молчать или вякнешь чего-нибудь? Я же слепой, дай сориентироваться на голос.

– Простите? – Димин голос звучал как-то неестественно для него самого.

– А, вот ты где, – маленькая головка повернулась в его сторону.

Во время этой тирады ротик зверька постоянно двигался, обнажая ряд мелких, но довольно острых зубов, усики забавно подергивались, а лапками он нервно стучал по насыпи, непроизвольно утрамбовывая ее.

– П-простите, вы крот? – промямлил Дима.

– Эх, крот… Ну да, крот! Вечно вы, люди, называете все дебильными какими-то именами. Закуску мою червяками назвали, бутерброды – личинками всякими, еще по-латыни придумали, даже салат мой у вас называется «корни растений». Какие, на хрен, корни! Салат он и в Африке салат, мясо – оно мясо, а бутерброды – бутерброды. – Он нетерпеливо мотнул головой. – Ладно, если тебе так удобнее, называй меня кротом, хотя по-нашему я жираф.

– Что? – Дима открыл рот.

– А-а, повелся, – ротик крота изобразил что-то наподобие улыбки. – Ладно, пошутил. Я крот, будем знакомы. Тебя как кличут?

– Я Дима.

– Дима, – крот причмокнул, как бы попробовав это имя на вкус. – Ладно, пусть Дима. Ну, что ты хочешь от меня, Дима?

– В смысле? – Дима постепенно начал приходить в себя. Первый шок уже прошел, но здравый рассудок возвращался очень медленно.

– Что «в смысле»? – крот нетерпеливо побарабанил лапками по насыпи.

– Простите, я как-то не привык разговаривать с кротами, поэтому не знаю, что сказать.

– А, ну да, – крот забавно махнул лапкой. – Ты же не в курсе и я, дурак старый, забыл объяснить. Между прочим, ты в этом виноват: забираешь самовар, жена при смерти, дети орут – конечно, как маму родную зовут, забудешь.

– А у вас там жена? – Дима ткнул большим пальцем в землю.

– Да, жена, – крот гордо выпятил грудь вперед и попытался подбочениться лапками.