Стихи и рассказы

В бок кто-то толкнул, от чего Вася отступил на пару шагов назад. Проходящий мимо мужик зло посмотрел на него и пошел дальше.

Был вечер. В окнах домов напротив горел свет, а на набережной – фонари. Воздух был наполнен звуками проезжающих машин и голосами людей. Где-то играла музыка, у Дворцовой площади стояло несколько автобусов, и кто-то в рупор зазывал народ на очередную экскурсию по городу.

Вася стоял, прижавшись к деревянной двери, постепенно приходя в себя. Он обернулся и подергал ручку. Дверь была закрыта.

Подняв глаза, он увидел табличку, которая гласила: «Посещение музея-квартиры Пушкина с 10:00 до 18:00». «Сейчас уже часов десять вечера», – подумал он. – Однако что за наваждение? Это что, уже белая горячка?!»

Вася не на шутку встревожился и полез в карман за сигаретами. Карман был там, где и должен быть в короткой кожаной куртке. Вася посмотрел на себя сверху вниз. Одежда была его: синие джинсы с дыркой чуть выше коленки, коричневые грязные ботинки на шнурках и кожаная куртка. Он достал сигарету из пачки, засунул в рот и вздохнул.

– Если это белая горячка, то прикольно, – сказал он вслух и улыбнулся.

Вася поднес зажигалку к лицу и глаза его округлились. Пальцы правой руки были испачканы чернилами…

Александр Сергеевич проснулся в семь утра. Голова была как ватная, но не болела. Он, кряхтя, сел на диване, и, запустив руки в густую шевелюру, оперся локтями о колени. Посидев так, скрючившись, минут пять, он поднялся и неровной походкой засеменил к шкафу, где была открыта потайная дверца.

Достав графин с темной жидкостью, он через край стал жадно пить. Опустошив где-то четверть, выдохнул и вытер рот ладонью.

– Хороший квасок, то, что надо, – сказал он вслух.

Поставив графин на место, поэт подошел к столу и вдруг увидел белый лист бумаги, на котором лежало перо, оставившее кляксу в углу листа, а сверху было что-то написано. Он поднял листок, прочитал, опустился на стул и уставился в одну точку.

Надпись гласила:

На Черной речке стреляй первым.

    Вася

Кошка

Выпив чаю, разомлев немножко,

Развалившись томно на кровати,

Глядя в потолок, я глажу кошку,

Про нее и расскажу вам, кстати…

Года два она живет в квартире,

Научилась кушать там, где надо,

Писает и какает в сортире,

И, я думаю, что жизни своей рада.

У нее нет пышной родословной,

Папа был на кошек слишком падкий,

Свою маму вряд ли она помнит,

Что живет сейчас на Петроградке.