Я помню всё. Лирика

И потому снега метёт,

В душе моей метель,

И боль на части сердце рвёт,

Безжалостный предатель.

Мой путь не каждому понять,

Как скалолаз цепляясь,

Ползу к вершинам, чтоб узнать,

Что не напрасно маюсь.

И доказать хочу другим,

Что стоит жить иначе.

И красота седых вершин,

Достойная задача.

Но только жало в плоть гнетёт,

Дни скупо отмеряя.

Ну, а душа, – она поёт,

О красоте вздыхая.

Жаба

Жила была Жаба,

Сидела у себя на болоте,

Вроде бы и не плохая баба,

Но квакала на высокой ноте.

Развела богато комарья:

– «Чем не красива? И не уважаема я?»

Твердила и орала, сидя на кочке.

С раннего утра, до глубокой ночки.

Обижать стала подружек своих:

– « Я богаче, и умнее других».

Но прилетел на болото Кулик,

И запритих, голос Жабы, сник.

И в беде, и в счастье ладней,

Если всё же имеешь друзей.

Дом опустел

Дом опустел, очаг давно остыл,

Стоит, несмел пострел, что этот дом забыл

С портрета смотрит мать, лелея и коря,

Она тебя ждала, считая дни года.

Накрыт как прежде стол, и полон двор людей,

До блеска вымыт пол, но крест возле дверей,

Она не дождалась, внезапно умерла,

Но где же ты скитался? Желанное дитя.

Дом опустел, очаг давно остыл,

Стоит, несмел пострел, что этот дом забыл,

С портрета смотрит мать, лелея и коря,

Она тебя ждала и понимала зря.

Падший Ангел

Я любила тебя, я была твоим ангелом,

Я летала, безумствуя, под облака,

Но толпа сорвала с меня белую мантию,

И безжалостно падшей меня нарекла.

Я падший ангел с израненным сердцем,

Мне звёзды не светят как прежде любя,

Но не скажу раздраженно проклятий,

Я выше толпы, и тебя.

Сделать шаг без тебя, невозможно и больно,

Солнце скрылось во мгле, и не дарит тепла,

Память дразнит меня, пробуждая невольно,

И я снова летаю безумно любя.

Они пришли

Они пришли, безумные и злые,

Большие, и бесцветные как дым.

Они пришли, незваные, тупые.

Нужна им только смерть, мы безразличны им.

Они глухи к мольбам, и чьим-то слёзам.

И души поглощают, как глюкозу.

Не надобно, каких либо причин,

Достаточно, что ты сейчас один.

А я присяду рядышком

Ты не та, что в двадцать лет, нет не сносного задора,

Повидала много бед, но во взгляде нет укора.

И с клубками во дворе, на излюбленной скамейке,

Ты сплетаешь радость мне, и моей большой семейке.