Жабры

Опасности не ждешь – она подстерегает и лавиной ледяной воды, за один миг сметая все на своем пути – обрушивается сверху. Без предупреждений, сигналов, которые обычно раздает нам природа, без малейшего намека. И всей беспомощностью самосознания понимаешь, насколько уязвим перед стихией, и тебе остается только одно. Схватить последний глоток воздуха – и пучина окончательно поглотит тебя, поволочет одной ей известной дорогой, в никуда. Потащит вперемешку с тем прочим помимо тебя, что попадается на ее пути. Холод сковывает все чресла, противно запотевают ладони – липким, пахучим, вязким потом.

Холод, который не возможно забыть, спутать. Даже много лет спустя меня продолжает преследовать этот кисловато приторный запах – запах смерти.

Мотор в сердце урчит, набирая по полной обороты. Волнами, импульсами от него по всему телу разбегаются, бегут и мечутся кровяные тельца. Бьются хаотично, как снежинки во время снежной бури и не находят пристанища. Стучат, как об стекло ледяные звездочки, в мозг, в извилины – но не проникают в него, отскакивают обратно.

Он будто отключился, отупел и завис. Снежинки мечутся все быстрее, кружат, перерастают в вихрь, сворачиваются ежом в снежный ком, бьются друг об друга и как финал – взрываются ярким светом…

– Нет!!!

От крика (моего крика?) заломило в ушах, но звон и хоровод прекратился так же вдруг, как и начался. Здесь только прихожу в себя и замечаю, что сижу, свесив голые ноги с кровати и шепчу как заклинание, тихо, но твердо, словно это слово сможет что-то изменить: «нет, нет…» Заглядываю, как в спасение, в зеленые мамины глаза, ищу их, хочу найти в них это слово, но не вижу, не нахожу, нет его там.

А есть тоска, боль, страшная боль и отчаяние. От того, что ничего теперь нельзя, невозможно изменить. Эти глаза кричат мне – держись, ты должна! Должна!

И лавина тает, тает за секунду, превращаясь в море, такое соленое, горькое и бескрайнее. Море слез и боли, море, которое каждый из нас должен перейти сам в себе и вместе с другими.

Море смерти.

Глава 5

Я верю в то, что у каждого из нас свое восприятие беды. Даже не так – своя от нее защита, внутренняя, врожденная, генетическая. У меня всегда одна реакция, как рвота на инородное тело в гортани. Я не верю. Не верю в то, что это случилось. Что это – какая-то страшная, невозможная ошибка, которую смогу увидеть, разгадать, разрешить только я. Как только понимание этого просачивается в мой мозг – я начинаю действовать.