Все в этом мире неспроста

И воюю я сам в себе

С мертвым всем, что доселе живо…

Свет мировосхищения

Свет утренний, восторженный

Над бездною исторженной,

Над куполами сонными,

Над днями непреклонными,

Над давешними лужами,

Над сердцем обнаруженным,

Над ангелом и демоном,

Над миром переделанным,

Обещанный и – явленный,

И в души все направленный,

И полный всепрощения —

Свет МИ-РО-ВОС-ХИ-ЩЕ-НИ-Я!!

Беспутный сын…

Беспутный сын распущенного века!

Куда стремится твой замшелый дух?

К той самой «эволюции питека»,

Что снилась Дарвину, и ныне режет слух?

Тщеславие технического блеска

Давно пленило твой надменный ум,

Он отделен от сердца.

Что избавляет от «ненужных» дум..

Молитва

Прости мне суетливый бег,

И одиночество, и страх,

Прости за поздний мой ночлег

И за молитвы впопыхах.

Прости мне слово невпопад

И любование собой,

Что не с Тобой бывал я рад

И огорчался не с Тобой.

Прости извилистый мой путь

И запоздалый мой ответ..

Прими меня, когда-нибудь,

По истеченье нужных лет…

приходят строки…

Мне от Тебя приходят строки,

Светло и тихо, легким сном.

У них свои, земные сроки

И свой, особый метроном.

Они мне дороги, как дети,

И в каждой – часть моей души.

На нашей ветреной планете

Я ими свой «пожар» тушил..

Сожги во мне…

Сожги во мне неверие мое.

Дотла. И вместе с ветхою золою

Исчезнут сразу ветошь и рванье,

Лишь чистый свет останется со мною.

Живой Чертог незыблемо приму,

Как принимают юность – без оглядки,

Когда Твой День рассеет дым и тьму

Над нашей чахлой и пустынной грядкой.

Тот самый «армагеддон»

Под звуки поющей плоти,

Клонящей в глубокий сон,

Проходит, пока вы ждете,

Тот самый «армагеддон».

Невидимый, но – реальный,

Понятный для единиц,

То радостный, то фатальный —

Дневник без пустых страниц.

В нем каждый – незримый воин,

Но разных знамен оплот,

Кто будет чего достоин,

Покажет созревший плод..

я с самого детства…

я с самого детства тянулся к Тебе,

В то время об этом не зная —

Не зная, что день мой проходит в борьбе,

Закат, как рассвет понимая.

Не зная, бродил по пустыне сухой,

В сутулых барханах петляя,

Не видя ни глаз, ни руки над собой,

Лачуги за Дом принимая.