Стильная жизнь

 – Пройдемся, скоротаем часок, успокоим родственников.

Они прошли мимо памятника Тельману у метро «Аэропорт», мимо лотков и киосков, мимо писательского дома с мемориальными досками и свернули к Ленинградскому рынку. Рядом с кинотеатром «Баку» был пруд, обсаженный пыльными деревьями. Наверное, здесь хотели сделать сквер, но он почему-то не получился – хотя и деревья росли, и лавочки стояли, и утки плавали по тусклой воде.

Они сели на лавочку у самой воды. Аля смотрела, как солнечные блики гаснут под тополиным пухом на поверхности пруда, а Максим смотрел на Алю.

– Слушай, – спросил он наконец, не выдержав молчания, – а почему ты все-таки не стала поступать? Все равно ведь уже не успела в свой театральный… Училась бы пока в МАДИ.

Аля тряхнула головой, и замершая было картинка снова ожила в ее глазах.

– Зачем? – пожала она плечами. – Зачем это я буду в МАДИ учиться?

– Ну-у… На всякий случай!

Аля рассмеялась.

– Ох, Кляксич! Да не бывает никакого «всякого случая», понимаешь? Думаешь, мне легко было понять, чего я на самом деле хочу? Да я, может, из-за этого год и пропустила.

– Я же не настаиваю, – смутился Максим. – Как хочешь, Алька…

– Конечно, как хочу, – согласилась она.

По дороге к пруду Максим купил мороженое, но Аля не ела его, а держала в руке, и белые капли просочились наконец сквозь блестящую обертку.

– Смотри, у тебя все туфли в мороженом, – заметил он. – Погоди, дай-ка я вытру.

Максим достал носовой платок и присел на корточки перед Алей. Она бросила полурастаявшее мороженое под лавочку и рассеянно смотрела, как он вытирает липкие капли с ее бронзового цвета босоножек. Вдруг рука его замерла, потом коснулась Алиной лодыжки в перекрестье узких ремешков… Потом Максим обнял ее ноги и быстро поцеловал куда-то в колено.

Это произошло совершенно неожиданно, но Аля даже не удивилась.

– Ну вот, Кляксич, – сказала она. – Это еще зачем?

Она легонько щелкнула его по лбу, чтобы он отпустил ее ноги, но рука ее при этом задержалась, на мгновение запуталась в его волосах, и жест получился ласковый – как будто она не оттолкнуть его хотела, а удержать.

И Аля тут же отвела руку.

– Почему, Алька? – Максим поднял на нее глаза, и Аля увидела, что они подернуты поволокой. – Я же… Я тебя люблю! – выпалил он.

Конечно, этого он мог и не говорить – и так было понятно.