Откройте, это я…

Я не ошиблась – он был настоящий интеллигент: делал вид, что не замечает твоих промахов, волнения, не старался этим тыкать тебе в глаза, как многие, получающие непонятное удовольствие от твоей растерянности, и на фоне твоей растерянности кажущиеся самим себе очень опытными, пожившими, хотя ровесники…

Так мы познакомились…

В тот же день он провожал меня домой. У него была своя машина, старенький «жигуленок», он распахнул передо мной переднюю дверцу таким жестом, как будто это был «Ролс-ройс», а не «Жигули», и я села в его машину так, будто это и был «Ролс-ройс».

– Эта машина от отца мне осталась, – пояснил он, когда мы тронулись, – Ей уже пятнадцать лет.

– Для собаки это уже старость, – сказала я, пытаясь шутить; я уже немного освоилась с ним и не волновалась.

– А для осла пенсионный возраст, – подхватил он шутку.

Мы похихикали вместе, и это тоже на шаг сблизило нас. Я заметила: ничто так быстро не сближает людей, как общий смех, общее веселье.

Потом он рассказал короткий несмешной анекдот, вполне приличный. Похихикали еще раз.

– Вообще-то, – вконец распоясавшись, заметила я, – Самые смешные анекдоты как раз неприличные. Это всегда смешнее. Соленые шутки. Понимаешь, да?

– Ах, так! – сказал он, – Ну тогда держись…

Мы поехали на красный свет и чуть не врезались в микроавтобус. Водитель, высунув голову из окна, проорал матерное ругательство.

– Хам, – спокойно сказал Эмин, – Невоспитанный хам.

– Фильм Данелия «Не горюй!», – сказала я, – Угадала?

– Ты смотри! – воскликнул он, – Не ожидал, совсем не ожидал, совсем, совсем…

– Устанешь, – сказала я.

 – Остановись.

– Ты права, – сразу же подчеркнуто-покладисто согласился он, – Так вот, заткни уши, и я расскажу тебе неприличный анекдот.

– Давай. Я все равно ничего не слышу с первой мировой войны, – сказала я.

– Но ты не выглядишь такой старой…

– Ты будешь рассказывать, или применить санкции?

– Я только собирался рассказать неприличный анекдот, как тот невоспитанный хам за рулем неприлично выругался…

Ну и так далее… Между нами сразу установились такие приятельские, шутливые отношения.

Поначалу мы всё старались перевести в шутку, порой даже ёрничали, будто боясь остаться наедине со своими чувствами, будто стесняясь показать их друг другу… Но что интересно они, эти шутливые отношения стремительно оттеснялись серьезными чувствами. И у меня, и у него.