Ниачом и абафсём. Сказки без названия

– У Петра Сергеевича не было родственников, – трагическим голосом изрек Дракон. – Вместо благодатного костра он отправился к лекарям, знахарям и гадателям. Они высосали остатки и без того скудного бюджета Петра Сергеевича, но бесполезно. Голос гнул свое. Хореями, ямбами, амфибрахиями, анапестами…

– Бедный… – пожалела Принцесса неведомого Петра Сергеевича. – Помнишь, ко мне Амфибрахий сватался?

– Не напоминай, – буркнул Дракон, – а то я его сразу в желудке ощущаю. Фантомно. Петр Сергеевич подцепил новую личность, значительно превосходящую его по развитию.

– По-моему, все благополучно закончилось, – Принцесса глубоко затянулась, отложила джойнт и взялась за перо. – Напишу-ка я кузине Эмме.

– Не торопись, – остановил ее Дракон. – Петр Сергеевич быстро стал популярным сетевым поэтом. Обзавелся поклонницами разного возраста, социальным капиталом, рейтингом и прочими виртуальными атрибутами успешного человека.

– Что так? – усмехнулась Принцесса. – Помешал могучий интеллект?

– Именно! – воскликнул Дракон. – Могучий интеллект личности, подцепленной, насколько мы помним, непонятно где и как, стоило Петру Сергеевичу договориться с очередной поклонницей о встрече, купить цветы, напитки и заманить в гости обещанием поэтического вечера, мгновенно замолкал. Петр Сергеевич краснел, бледнел, что-то мямлил, дамы расстраивались, выпивали напитки, били его в лицо букетом и уходили, хлопнув дверью.

– Несправедливо, – покачала головой Принцесса.

– Почему? – удивился Дракон. – Без голоса этого со стихами он только фотки мог лайкать и поплевывать в политическую систему, не рассчитывая привлечь и сотой доли дамского внимания.

– Не знаю…. – задумалась Принцесса.

– Хорошие, – заверил ее Дракон. – В отличие от сисек кузины Эммы.

– Тогда справедливо, – согласилась Принцесса. – Кстати, кузина Эмма называет их «семь холмов наслаждений».

– Стихи? – удивился Дракон.

– Сиськи, – засмеялась Принцесса. – Или «холмами семи наслаждений», какая разница.

– Огромная, – наставительно погрозил когтем Дракон, – как между Петром Сергеевичем и голосом в его голове.

В мире сгущались сумерки.