Былицы

Я видел «бога, вращающегося на одной ножке», потому что вентиляторов я до сих пор в жизни не видывал – их нигде пока не встречалось. А этот единственный оказался сломанным.

Со временем стало понятно, что только прогресс и наука иногда разрушают религиозные заблуждения. Но иногда они же порождают ошибки, если наши знания неполноценны или наивны.

Уроки жизни

Вообще-то жизнь преподает нам уроки почти с рождения, но не всегда ей встречаются прилежные ученики.

Это случилось в раннем детстве, когда я уже выполнял какие-нибудь небольшие поручения старших – то надо сходить к кому-либо из соседей и что-нибудь принести или отнести, то передать просьбу или сделать что-либо такого же рода, не требующее строгой последовательности действий.

С шести-семи лет нам уже приходилось выполнять множество подобных заданий. Это «вода, дрова, помои», разного рода покупки продуктов, иногда с длительным стоянием в очередях. Короче, подобных дел всегда было много, а как ты справишься с ними, зависело от твоей смекалки, ловкости и даже изворотливости.

И вот однажды мама поручила мне сразу два дела, тем более, что дома, в которые надо зайти, располагались поблизости друг от друга. Первым делом, следовало отнести соленую треску моей бабушке – Марии Ильиничне, а потом зайти к Эрне Колпаковой – жене папиного сослуживца – и взять у нее березовых углей для самовара. Я же рассудил так. Если иду в те края, то, пожалуй, заодно обменяю книги в библиотеке. Она находилась почти на пути моего следования.

Это меня и сгубило.

Книги я обменял, и оказался не у начального этапа моего поручения, а у конечного. А какая разница! Я быстро отдал треску вполне обеспеченной и безбедно живущей Эрне, а к бабушке заявился за углями.

Нельзя сказать, что бабушка бедствовала, но то, что вся их семья: бабушка, ее дочь Галина и двое внучек – жила на одну зарплату Галины – электрика вагонного цеха – говорило само за себя. Да и эту треску мама передавала, чтобы помочь им хоть чем-то.

Когда я принес угли и передал привет от бабули, мама меня встретила таким выразительным молчанием, что я вдруг понял, что совершил тяжкий проступок. Мама долго молчала, а потом спросила: «Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Эх ты, помощничек!»

Если бы кто-нибудь смог оценить всю глубину моего раскаяния! Мне было так стыдно, что и передать трудно. Тогда я дал себе слово – больше не поступать так безответственно.