Золотой унитаз

Рюкзак за плечами, костёр, тушёнка на сковородке и, конечно, бутылки со слабо- и крепкоалкагольными напитками, иначе просто не бывает и быть не может никогда. Её партнёр оказался робким и неумелым и от первого секса она не получила никакого удовольствия. К тому же положил её прямо на сухие колючие сосновые шишки и спина вся была в маленьких ранках и долго болела.

Сексом Клео продолжала заниматься во время пребывания в медицинском училище и даже когда служила в конторе, но большой радости от него не имела, что было, конечно, странно…

Федя-Теодор на минутку оторвался от камеры.

– Ах, какая фотогеничная внешность! Какая божественная фигура! Снимал бы целый день! Я просто влюбился!

– Смотри, не уписайся! – посоветовала фотомодель и тут…

5

Тут в дверь тихонько стукнули и, – как это у нас водится, – не дождавшись ответа вошли немолодая, пёстро одетая женщина с кроваво-красными губами на бледном лице, и молодой мужчина в новом, нарядном светло-сером костюме и даже красным галстуком.

Это были та самая Маргоша и жених, которого она приволокла, как говорила Ева Сидоровна.

Маргоша была помоложе Типкиной и без её полноты, подругами те, конечно, не являлись, в лучшем случае знакомыми. Ева Сидоровна использовала её для разных мелких дел по магазину – сделать заказы, проследить за погрузкой-выгрузкой товаров. Но к самой торговле, а, тем более, к деньгам – не допускала. Судила всех по себе – она бы обязательно прибрала что-то к рукам. За это – продавала ей продукты по закупочным ценам, то-есть намного дешевле, чем в магазине.

Вошедшие в комнату несколько неожиданно замерли у дверей, никак не ожидали увидеть такой фотографически-эротический пейзаж, и Маргоша негромко воскликнула:

– Ах! Пардон…

А мужчина в сером костюме не мог отвести глаз от Кяео, она медленно встала с дивана, подтянула трусишки, взяла со стула кофточку, накинула её.

– Просто уписаться можно… Ты чё вылупился? Голых баб никогда не видел? Шары выпадут!

Маргоша, наконец, опомнилась.

– Клеочка! Это Додик, жених…

Клео словно её не слышала, сказала замершему возле сумок фотохудожнику.

– Значит так, Теодор. Фотки будут готовы, приходи. И продолжим эту самую фотосессию.., – он сразу молча подхватил сумки и исчез. Клео повернулась к пришедшим.

– Додик, значит… Поглядим, что ты за Додик…

Тот ответил без улыбки;

– Уточняю, Давид.

– Один хрен… – она пристально разглядывала его.