Весь мир – к твоим ногам. Рассказы

Он залеплял глаза, рот, забивался в одежду, залезал за шиворот и талым комком страха сползал по спине. И даже время будто увязло в мельтешении белых хлопьев: не ясно, когда закончился день, и наступила безразмерная ночь. Странно и жутко оказаться в таком безвременном снежном пространстве. Между небом и землёй. Днём и ночью. Старым и новым годом. Между снегом. И идти, идти непонятно куда, неизвестно, зачем…

Будто почувствовав, что его спутницу покидают последние силы, Сергей оглянулся и дурашливым голосом произнёс знакомые с детства строчки:

– А что, если мы не дойдём? Если в пути пропадём? – потом приобнял девушку и прошептал: – Не дрейфь, Надюшка, скоро выйдем.

Сразу стало легче.

На тёмную стену приюта наткнулись неожиданно. Кое-как сняв лыжи, ввалились в нетопленную избу.

Зажгли свечи, растопили печку, приготовили ужин.

– С Новым годом! – чокнулись кружками.

После водки – какой дурак потащит в горы шампанское – стало тепло, побежало по жилам облегчение и тихая радость: вернулись, живы.

Ночью Сергей стонал, не зная, куда пристроить начавшие распухать руки. Надя придвинулась, положила его ладони себе на грудь, потом ниже, чтобы согреть, вылечить, отблагодарить, одарить любовью.

Сергей ничего не чувствовал. Руки были будто не его. Его знобило и клонило в сон.

– Спокойной ночи, Наденька! – сказал он, досадуя на себя.

Эх! Не так он представлял себе это…

Утром обоим было неловко.

А ещё утро нового года принесло боль в мышцах и самое страшное – распухшие багровые руки Сергея.

Через три дня Сергей лежал в больнице, положив перевязанные кисти поверх одеяла. У него была вторая стадия отморожения верхних конечностей. Врачи сказали, что ещё немного, и мог бы остаться без рук.

Но страдал Сергей не от этого. Он вспоминал поход, свой «необычный подарок», и ему было стыдно. Заманил неопытную в туризме девушку в горы, чуть не погубил девчонку на холоде.

– Можно? – Надя вошла, и вместе с ней в палату ворвался запах апельсинов и праздника.

– Надя! – задохнулся от радости Сергей. – Пришла! Ты на меня не сердишься?

Вопрос повис в воздухе, потому что вслед за Надей вошёл Димка.