Эвакуация. Сборник рассказов

Наша мама тоже пошла в магазин и купила целый рюкзак сушёной рыбы. Больше ничего не было[2 - Продовольственные карточки были введены в Ленинграде 17 июля, до начала блокады. Снижение норм выдачи продуктов произошло 15 сентября. В ноябре начался настоящий голод.].

Где-то в середине июля перед отправкой на фронт прибежал папа. Он был в военной форме ополченца и очень торопился[3 - 29 июня, перейдя границу, финская армия начала боевые действия против СССР. Крупное финское наступление на Карельском перешейке в направлении Ленинграда началось 31 июля.

Как выяснилось позже, туда и направили ополчение, в котором был папа и его сослуживцы. Осенью его ранил осколок снаряда, тогда же он впервые испытал боль от утраты товарищей.]. Не заходя в комнату, он приказал маме срочно собираться и эвакуироваться вместе с заводом. Там как раз готовился к отходу последний состав.

На этот раз мама, уже не задумываясь, уложила в чемоданы зимние вещи, приготовила рюкзак с воблой и утром c дочкой была у проходной завода, откуда грузовик подвозил последних работников до товарного поезда.

Их разместили в теплушке. C двух сторон вагона были деревянные нары, на которых лежали охапки соломы. Туалетом служило ведро.

Поезд двинулся[4 - Октябрьская железная дорога была перерезана 21 августапосле взятия немцами станции Чудово. 30 августа немецкие войска захватили Мгу, перекрыв последнюю железную дорогу, связывающую Ленинград со страной.] на восток, в город Казань. Выдали сухой паёк. Дежурный принёс чайник с кипятком.

Пока ехали по пригороду видели результаты бомбёжек. Горели дома, валялись трупы животных.

Не успели отъехать от города, как была объявлена воздушная тревога. Поезд остановился. Всем приказали выйти из вагонов и лечь на землю. Нашим истребителям удалось отогнать немецкий самолёт. Поезд тотчас направился дальше.

До станции Бологое добрались только ночью. Железнодорожный узел был забит поездами. Ради маскировки всё было погружено в полную темноту. Паровозы тревожно гудели. Начальник станции запретил всем составам покидать Бологое.

Большое скопление составов вызывало тревогу у начальника нашего поезда. Он был в звании полковника и, как показали дальнейшие события, фактически был настоящим полковником. От него поступил приказ: двери теплушек не открывать, из вагонов не выходить, готовиться к отправлению. После очередного отказа выпустить поезд, который по значению приравнивался к военному, полковник сам отдал все необходимые распоряжения и спас состав.