Женщина по имени Солнце. История великой любви

Зафер рассердился, вновь припомнил все мои прегрешения, и сказал, что я не умею должным образом вести себя с мужем, хочу свалить на него вину.

Тем временем я с отличием окончила университет и получила множество предложений работы в Америке. Но всё же решила пока не разрушать семью. Для моих родителей это было бы позором, а я не желала им зла. Так нередко случается, когда жена оказывается более умной и образованной, духовно и нравственно одарённой, чем глава семьи, но ради сохранения очага во всём подчиняется ему.

Я говорю эти лестные слова не о себе – грех тщеславия не зачтётся мне в Судный день. Тем более, что я не считала Зафера отсталым – он учился в Париже, в совершенстве знал французский язык, был знатоком живописи и литературы. Правда, как оказалось, во Франции он занимался не только науками и искусствами, в результате чего заболел и не смог продолжить свой род. Но это выяснилось гораздо позже, когда я после многолетних странствий вернулась в Египет, уже с браслетом на руке, и узнала, какая кара постигла Абделя с Захвой.

Но не стану опять забегать вперёд, чтобы не путать свой рассказ. Зафер предложил мне вновь жить с ним, обещал усыновить моих детей, но я ответила ему, что на такое не пойду никогда. Слабохарактерный и ранимый, он не мог поставить женщину на место, когда это необходимо было сделать. И в то же время, чтобы оправдаться перед самим собой из-за отсутствия твёрдости, обижал невинную супругу, полагая это проявлением воли и характера. Он даже не мог отважиться на анонимное обследование в американской клинике, считая невероятным попустительством уступку мне.

Разумеется, упрекать меня ему было куда легче, чем противостоять Захве, заглушающей своими воплями шум целого восточного базара! Если накануне свадьбы и в первые годы совместной жизни я пусть не любила, но искренне уважала Зафера, безусловно считала его достойным себя и даже гораздо выше, то после почувствовала, что презираю его. Да простит меня Аллах за брань, но это так. Не ненавижу, а именно презираю, ибо большего этот человек не достоин.

Он позволил обвинить меня в преступлениях, которые караются смертью или поркой. Он верил любым наветам, возведённым на меня. А после счёл, что простое извинение и сожаление смогут искупить его проступок. Абдель к тому времени погиб в автокатастрофе, находясь за рулём роскошного лимузина, купленного фактически на мои деньги. Отнявшая их у меня Захва с горя сошла с ума и надолго попала в психиатрическую лечебницу.