Жизнь прекрасна!

Мать тяжело вздохнула, хотя от этого не становилось легче.

– Я знала, что ты выкинешь что-нибудь в этом роде. – Хмуро сказала Галя.

Пиво до конца разбило Валеру. С каждой минутой он становился пьянее и пьянее. Он обхватил голову руками:

– Знаю, что вы не одобряете мой выбор. Будете ругать, и отговаривать, но ничего не поможет. Потому что я люблю её! Глаза! Удивительные глаза! Я бы прошёл мимо. Мимо. Боже мой, как страшно. Я бы потерял её навсегда. На-все-е-гда-а! – он плакал. Что он говорил дальше, нельзя было разобрать.

– Он просто пьян, – Галя улыбнулась, – сам не знает, что говорит.

Утром голова просто раскалывалась. Он старался вспомнить, как добрался до кровати, но не мог. Последнее, что помнил, как он заходил на кухню и что-то говорил о Лене. На душе было скверно. Мучило не только похмелье, но и стыд перед матерью и Галей. В комнату заглянула сестра:

– Ну. Как ты?

– Нормально.

– Ты вчера собрался жениться на Лене, – она усмехнулась.

Валера промолчал и отвернулся к стенке.

Целый день он валялся на кровати и всё думал о ней. Лишь к вечеру головная боль улеглась, и он стал собираться на улицу. В прихожей его остановила мать:

– Ты куда, сынок?

– К Лене.

– К Лене? Значит, ты…

– Не надо, мама. Я люблю её, – он смотрел ей прямо в глаза.

– Сильно?

– Да, – тихо ответил он и вышел.

В подъезде её дома он остановился и закурил. Сомнения всё ещё грызли его. Он не знал, как правильно поступить, как разобраться до конца в своих чувствах. «Если она согласится быть со мной, то я буду счастлив.

Это точно. А если нет? Буду ли я тогда страдать? Или облегчённо вздохну?» – так думал он и ещё больше запутывался.

Открыла дверь Лена.

– Ты? – она вновь была удивлена.

– Я, – ответил Валера, – и, между прочим, трезвый. Так что моё предложение сходить в кино остаётся в силе.

Лена смотрела ему в глаза, стараясь понять, смеётся он или говорит серьёзно.

И Валера вдруг увидел в её глазах безмерную грусть и боль. Он только сейчас заметил, как она сильно изменилась.

В её прекрасных глазах не светились радостные, озорные огоньки.

– Я сейчас. Оденусь. – Она ушла. И даже походка стала другой. Пропала лёгкость, воздушность. Теперь в её движениях чувствовалась сдержанность и напряженность.

– Может, просто погуляем? – предложила она, когда они вышли на улицу.

– Можно и погулять, – согласился Валера, всё ещё находясь во власти своего открытия.

– Ты скоро уезжаешь?

– Скоро. Каникулы кончаются.