Аист. Абсолютно правдивый роман в стихах

 – Нет, ты не странник

Из иных миров, ты – божеский посланник,

Да, я понял, наконец, ты – Ангел! Значит,

Я в раю. Но почему душа так плачет?

Здесь уют, здесь тишина и много света,

Нескончаемое, ласковое лето.

Одного же нет: блаженства и покоя!

Разве может, Ангел, быть в раю такое?

– Ты не можешь пасть в объятия покою,

Потому что нагрузил себя виною,

Но поверь, она тебя напрасно гложет —

Что ж, случается и то, что быть не может!

Не кори себя, что сделано тобою,

Предначертано всевышнею рукою,

Можно в горе слёз потоки лить печально,

Но, однако ж, всё на свете не случайно!

– Но зачем была нужна твоя кончина?!

– И для этого имеется причина.

Ты уж этим удовольствуйся ответом.

Я ж хочу тебе сказать о мире этом.

Здесь, как сам ты догадался и приметил,

Только те, кто был душой при жизни светел,

Ты не можешь тут увидеть хоть кого-то,

Но поверь уж мне, их, светлых душ, – без счёта!

Есть другой мир с нами рядом, но он тёмен,

Внешне – малый островок, внутри ж – огромен

(Впрочем, тут объём, границы – вне понятий!),

Души грешные там жаждут для объятий!

Кстати, Толька-живодёр там прозябает,

За греха сласть полной чашей получает,

Те, к кому он там попал, шустры и прытки —

На себе он ощутит свои же пытки!

Ангел, это говоря, сверкнул очами,

А Серёжка передёрнулся плечами,

Он представил, как в кровавой мгле, в чертоге,

Тольке с хрустом переламывают ноги!

И в Серёжке тут же вспыхивает жалость,

Злости нет, да ведь её и было малость.

Только Ангел мысль легко его читает:

– Каждый всё, что заслужил, – ТО получает!

Ты же хочешь знать одно: а как друзья там?

Как и чем живут, когда тебя нет рядом?

Помнят, нет ли скорбь прощания минуты,

Или сбросила легко с них память путы?

Снята с памяти последняя заплата,

И Серёжка видит: вот они, ребята,

Опускают молча в яму гроб дощатый

С ним, в его же день рожденья двадцать пятый!

5

Вспомнил всё Серёжка: смертное мгновенье

И случившееся перевоплощенье —

В первый раз его так лёгкость опьянила,

Будто чья рука вес тела удалила!

Миг ещё прошёл, и снова измененье:

Он прозрел, но необычно было зренье,

Видел он одновременно всё и всюду,

Но отнюдь не удивлён тому был чуду.

Видел он, как речка матово блестела,

А по ней плывёт безжизненное тело,

И тогда Серёжка думает спокойно:

«Это я там». И ему совсем не больно.