Планета-волчок. Рассказы и сказки

Я внимательно слушал Айнаева, а он продолжал:

– И знаете, что я обо всем этом думаю? Что такое изобретение? Мне кажется верной следующая этимология этого слова: изобретение – обретение из… Из источника, который существовал всегда, и только редким счастливчикам удавалось напасть на него и… обрести. Любое открытие – всего лишь констатация явления или закономерности, которые существуют в природе, существовали всегда, скрытые до поры до времени от глаз людей.

Что происходит, когда кто-нибудь делает открытие? Этот «кто-нибудь» открывает свои, ну и, глаза других на то, что есть, что было, а не создано или придумано только что.

Человек открывает дверь, за которой стоит Истина. Она стучалась ко многим, но другим было не до нее, лень, или недосуг приложить усилие к дверной ручке. Или к затычке лампы, в которой исстари томился дух. Другое дело, что дух этот чаще оказывался злым, нежели добрым.

Айнаев испросил разрешения курить и, достав сигарету, прикурил от массивной зажигалки. Затем поставил сверкающий никелем прибор на стол и усмехнулся, сделав легкий жест в его сторону.

– Вот вам пример, – продолжал он, пуская дым изо рта вперемешку со словами, – Ведь у этой вещи есть изобретатель. Вы не знаете его имени?

Я закачал головой.

– Ну, это неважно, – Айнаев взмахнул рукой, рассыпав табачный пепел по столу, – Изобретатель этот, возможно, гордился своим творением, а между тем, это известные всем кресало и промасленный трут.

– Может быть, – отозвался я и сделал попытку опровергнуть тезис, – Но нужно же было додуматься объединить эти составляющие и механизировать процесс!

– Да, конечно! Но он не создал ничего принципиально нового.

Айнаев сделал несколько затяжек, сощурясь, видно глаза разъедал табачный дым.

– Все, о чем мы знаем, или не знаем, есть, и было всегда, существовует со времен сотворения мира, – продолжал он, – Сколько веков прошло с тех пор, как Моисей передал людям Заповеди Божьи? Мыслители и поэты в течение столетий глубокомысленно повторяют их на все лады, повторяют, слегка приукрасив, переложив на свои слова, а мы восхищаемся ими, восторженно ахая, читаем и перечитываем гениальные строки, хотя это те же: «Не убий», «Не прелюбодействуй», «Не сотвори кумира…»

Он замолчал, а я сидел, обдумывая его слова.

Тут вошла жена и нарушила ход моих мыслей. Она поприветствовала гостя и несколько дольше, чем того требовали приличия, задержала на нем свой взгляд.

– Мария, познакомься, это Каир Зейнулович, – представил я Айнаева жене.