Музыка льда. Осколки

Нет, конечно, были сестры и брат, были друзья, но не ближний круг, люди, которые ждут тебя всегда: папа и мама умерли (уже почти не болело при этой мысли, лишь тихо опускалась грусть на сердце), Ника тренировалась в Канаде, куда Вика готова была срываться при любом минимальном “окне”, любимый мужчина в командировке. Вот она свобода женщины “за сорок”.

“Ты везучая, Домбровская!”– про себя сказала женщина. В твоей жизни есть люди, которые хотят быть с тобой рядом в горе и радости.

****

Лето 2014.

Снизу что-то громко бахнуло и машина, на которой Вики делала разворот из дворов многоэтажек, слегка скособочилась. Выйдя из автомобиля женщина в буквальном смысле уставилась на развороченную покрышку, продравшуюся о какой-то кусок арматуры, торчащей… из асфальтового покрытия.

На сегодня именно это, кажется, ее предел, потому что с недавних пор “звездный” тренер вдруг тихо охнула, а из глаз покатились крупные капли слез. Дрожащими руками она порылась в сумке и вытащила телефон.

Позвонила брату. Занято. В службу эвакуации, номер который был в списке контактов. Свободный эвакуатор через 3 часа. Будете заказывать? Морозову было набрала, но вспомнила, что у него билеты на новый мюзикл и дала отбой.

К моменту, когда Григорьев ответил на ее вызов, все, что она могла – это хлюпать носом в трубку и повторять, что не знает, как быть и что делать.

– Вика, успокойся! Вика! Виктория Робертовна, вы меня слушаете?– в итоге пробился через истеричный плач Миша,– я еду к тебе! Слышишь? Не плачь.

“Это, конечно, если очень повезет”,– подумал мужчина, прикидывая, как объехать пробки, прорываясь с одного конца столицы на другой. Что в итоге скажет жена, он почему-то даже не подумал. У него была хорошая семья. Но обожаемая упруга сидела дома, в покое и уюте, а женщина с теплым малахитовым взглядом рыдала где-то в машине, которая не могла ехать.

Нашел он ее уже не рыдающей, а обессиленно заснувшей за рулем:

– Штирлиц, просыпайся: 20 минут прошли,– постучал в окошко водительской дверцы Михаил.

Вика распахнула глаза, ещё сохранившие следы недавних слез, взглянула на него и совершенно по-девичьи смущённо зарделась.

Ее неловкость тут же передалась Григорьеву. Он почувствовал, как жар приливает к щекам и носу и представил, что становится морковного цвета на глазах красивой женщины.