Музыка льда. Осколки

Одна из причин, почему тренер Домбровская никогда не думала начать работу с танцорами, тем более парниками – это разборки, которые на льду устраивают партнеры. С драками, синяками, а то и серьезными травмами в духе “хребтом о лед”. Ну уж нет! Ей такого не надо. Пусть воюют со льдом, самими собой и с ней.

У Вики в принципе не было проблем на предмет: кто-то зол на меня. Как говорится, пусть ненавидят, лишь бы боялись. В переложении Домбровской эта фраза Калигулы выглядела так: пусть ненавидят, лишь бы справлялись.

– До нас доходят слухи… Леонова вернулась?– Макс с любопытством посмотрел на Вику.

– Вернулась, точно,– кивает Виктория,– а ты все видишь и все слышишь, смотрю, на три метра под землю.

– Больше. Но суть не в этом,– засмеялся Рудин.

– Под эту тему я хочу переделать концепцию Теле-кубка под новый формат. Смотри. Тут выходит классная тема. С противостоянием. Зрителям понравится!

– Максимушка, мне б как-нибудь без противостояния пока. А? Я Раде еще даже не рассказала, что Мила вернулась.

Милка… В общем, травма у нее и, кажется, проблемы не только со спиной. Так что пока все непонятно. Но идея мне нравится. И берем же всех? Лерку – тоже?– Вика внимательно посмотрела на Макса.

Интернеты жужжали страшилками о том, как нещадно гнобит зверь-Домбровская тех спортсменов, которые посмели от нее уйти. Виктория на это только грустно отмахивалась – не переубедишь людей, которые придумывают подобное. И тех, кто хочет в это верить – тоже.

В конце прошлого сезона двое из топ-пула ее фигуристов мазали лыжи на выход.

Мужчны набычились, каждый обиделся на свое, но все переживали из-за работ, которой теперь будут пользоваться другие. Домбровская понимала, что со временем все отойдут от своих печалей и огорчений, вернутся прежние чувства к девчонкам. Еще болеть будут за каждую не меньше, чем за их собственных.

Как вообще можно верить в то, что детей, которым отданы многие годы, в которых вложен труд, а это немаловажно, кто-то всерьез будет обижать только из-за ухода? Да, это, конечно, малоприятно и очень обидно, но это жизнь тренера.

– Мариной ты, стало быть, не интересуешься?– удивился Рудин.

– Ушакова вряд ли сама захочет. Я не против, но сам понимаешь, она еще более сложный экземпляр, чем Милка. Ее истерика посреди “Сапфира” с требованиями всех убрать, ее оставить, звенит у меня в ушах до сих пор! Представь такой же скандал в центре телетрансляции, – невесело улыбнулась Виктория.