Музыка льда. Осколки

С небольшим опозданием старший тренер ледового подразделения спортшколы "Самоцветы Москвы" сделала несколько энергичных хлопков и произнесла: "Она молодец все же… – а после, отвернувшись от всевидящих телевизионных камер, следивших за всеми и вся, а за ними особенно пристально, продолжила – Надо ее брать обратно".

С этими словами Виктория Домбровская покинула свое место и удалилась в подтрибунные помещения. Тренер Григорьев и хореограф Ландау, молча, последовали за ней.

– Развозим по домам девчонок и возвращаемся в мой кабинет.

У нас неотложное совещание,– устало сказала Виктория Робертовна мужчинам.

Она вся погрузилась в собственные внутренние переживания, от чего шаг из равнодушно-размеренного стал резким и широким, что при ее росте, с которым можно ходить по подиуму и отбираться в волейбольную команду, превращало движение в стремительный полет скоростного лайнера. И обычным самолетам, таким, как оба коллеги, пришлось перейти почти на трусцу, догоняя локомотив их команды.

Общее впечатление было тяжкое, горькое, просто невозможно давящее. Но музыка яркая, в последние годы незатасканная, постановка интересная. Спортсменки не осталось. А так все неплохо, пожалуй.

***

В семь лет Вика поняла, где ее мечта, ее сила жизни и ее неудержимость. В тот день, когда папа не успел приехать, чтобы отвезти дочку на каток через пол Москвы. Сняв школьную форму, совсем еще новенькую, купленную специально ей, что не так часто случалось с одеждой в их большой семье, младшая из шестерых детей Домбровских взяла сумку с коньками и бодро пошла в гордом одиночестве на автобус, потом в метро, потом до катка пешком.

И дошла без всяких приключений, не считая того, что никто ее не отпускал бродить одной по шумной даже тогда столице.

Вечером был большой разбор полетов. Папа ругался, наверное, в первый и последний раз в ее жизни. Мама тихо сидела в углу и не говорила не слова. Говорила Вика, отдувая светлые пряди растрепанных волос от лица: обещала быть разумной и клялась, что будет ходить на каток, не отвлекаясь и никуда не сворачивая, но ходить будет в любом случае.

Это не обсуждается. Именно в том разговоре она в запале и прокричала: “Вы решили лишить меня самого главного в жизни!”

И лед и правда стал в ее жизни самым главным. Самой жизнью. Именно на нем она жизнь и познавала во всех ее красках. С радостями, горестями, обидами и предательствами.