Французская жена

Кажется, он успел увериться в незначительности ее умственных способностей. И правильно, между прочим: все ее поступки, свидетелем которых он был, убеждали именно в этом.

– Ты сейчас куда? – спросил он.

– Домой, – вздохнула Нинка. – Ликвидировать последствия похмелья.

– Пиво пить?

– Я еще не алкоголик пока что. Просто поем. Может, хоть мутить перестанет.

– А еда у тебя есть? – поинтересовался он.

– А ты теперь обо мне заботиться будешь? – усмехнулась Нинка. – На правах жениха?

– Почему о тебе? О себе.

Надо же мне чем-то питаться. Или ты дома сразу начнешь для меня борщ варить?

– Не начну, – заверила его Нинка. – Ни сразу, ни постепенно. Можешь закупать жратву. Готовую бери, чтоб разогреть только.

Она ожидала, что в соответствии с этим ее указанием он купит хлеб и колбасу, но Феликс остановил свое автомобильное чудище на Тверской у магазина, на котором красовалась вывеска «Домашняя еда». Судя по расположению и сияющим сквозь витринное стекло интерьерам, домашняя еда в этом заведении должна была стоить как в добром ресторане.

Нинка даже и не заметила, когда этот магазин открылся, и уж тем более не пришло бы ей в голову что-то здесь покупать. Она чуть было не остановила Феликса, но вовремя опомнилась. Еще не хватало деньги его экономить! Не забыл бы обещанное отдать, а все остальное ее не касается, пусть хоть золотой унитаз приобретает.

От огромной коробки, которую он вынес из магазина, шел соблазнительный запах. Всю дорогу до дому Нинка шмыгала носом, чтобы было не слишком заметно, как она принюхивается.

«Ну а что такого вообще-то? – думала она при этом. Или, может, не думала даже, а просто успокаивала себя. – Кто сказал, что жить надо по линеечке? Да у меня и все равно никогда так не получалось. Возьму и поставлю штамп, ничего особенного. Да плевать мне, как это все со стороны выглядит!»

Правда, при этом Нинка некстати вспомнила, как Феликс уличил ее в сознании собственной исключительности, и рассердилась на себя за все дурацкие мысли, которые лезли в голову.

Но авто уже въезжало в Ермолаевский переулок, уже останавливалось у решетки перед аркой, и рассуждать, как правильно и как неправильно, больше не имело смысла.

Глава 3

– Я ее раз в жизни только видела.

– Давно?

– Года два назад. Она вообще недавно обнаружилась.

– В каком смысле обнаружилась?

– Ну, объявилась. Бабушка даже не знала, что у нее в Париже сестра есть.