Героиня второго плана

 – Кашемир я в Монголии купила, он там чудесный. А покрасила его сама.

– И юбку сама сшила?

– Да.

Арсений недоверчиво покрутил головой.

– Не думал, что ты умеешь шить.

– Почему не думал? – засмеялась Майя.

– Ну… Это какое-то слишком прикладное занятие. Трудно его с тобой связать.

– Вообще-то да, – кивнула она. – Я, когда в университет поступала, даже нитку в швейную машинку не умела заправить. Но на втором курсе уже надо было отшивать собственные коллекции, и пришлось научиться.

Майя вспомнила, как оставалась после занятий в университетской мастерской одна и, сидя за машинкой до ночи, училась шить. Не то чтобы она была как-нибудь особенно бестолкова, но все же это умение далось ей с трудом.

– Зачем же ты поступила в такой университет? Это не очень понятно, – пожал плечами Арсений.

– Просто художница, которая меня к экзаменам готовила, могла подготовить именно туда. Везде же свои требования, – объяснила Майя.

Майя замолчала. Ей не хотелось рассказывать Арсению, что зависело тогда от ее поступления и почему, и она не знала, как уйти от ответа, если он об этом спросит.

Но он не спросил. Вряд ли из-за какой-нибудь особенной своей чуткости или из-за внимательности к ее чувствам – во взгляде, которым он смотрел на Майю, выражалась лишь обычная воспитанность, сутью которой является равнодушие.

– Но что же мы все обо мне? – сказала она. – Как твои дела, Арсений?

– Как обычно, – пожал плечами он.

«Будто я знаю, как его дела идут обычно», – подумала Майя.

Он, наверное, и сам так подумал, потому что уточнил:

– В бизнесе у всех сейчас дела плохи.

Что ж, ему тоже не хочется рассказывать о себе какие-то доверительные подробности. А ей не так важно их о нем знать, чтобы непременно добиваться от него такого рассказа.

– После Питера был в Америке, – сказал Арсений. – В Вашингтоне. Хорошо там. По городскому парку олени бродят…

– Ты любишь природу?

– Не то чтобы как-то специально природу люблю, но гармонии иной раз хочется, да.