Ночной крик вдовы. Русская провинциальная поэзия

И он умрёт, как жертва роковой

любви

и страсти данник бедный.

И выпит будет чёрною вдовой,

и будет высушен как лист газетный…

БАЛЛАДА О МЯТЕЖНОМ ДУХЕ

(Подражание песне)

Звёзды скверно так в ночи улыбаются…

То-то нынче палачи позабавятся…

От заоблачных вершин вида статного

Привезли абрека вниз, чтоб пытать его.

Весь закованный в цепях, окровавленный, —

Словно сворою собак волк затравленный.

Конвоиры завсегда с виду шумные…

Подняли галдёж в церквах полоумные…

Лишь роптать обречены заключённые,

Коль уж вышло, что в грехах уличённые.

Месяц небо чернотой сплошь обугливал,

Только горец смелый взгляд не насупливал,

Будто ждёт его сейчас лобызание…

Начинается допрос с истязания.

И ночную тишь рассёк злобный свист плетей,

Да встревожил темноту звонкий хруст костей.

Зарычал свирепо кат: «Сознавайся, пёс,

Где сокровища зарыл? Не смущай допрос.

Всё равно тебе не жить басурманину.

Открывайся, где лежит клад, – славянину!

Усмехнулся лишь абрек: «Зря стараешься!

Хоть изрежь-исполосуй – не дознаешься

Где несметные лежат те сокровища.

Как умаешься пытать – остановишься».

Душно в пытошной избе, очи застит смрад.

Разъяряясь во злобе, наседает кат:

«Отвечай скорее, вор, где пособники,

Кто друзья твои теперь, а кто кровники?

Но первей всего скажи где сокровища, —

А не то, едрёна мать, обескровишься!»

Палачам не ведом дух милосердия…

Расплетаются кнуты от усердия…

От бессилья завывал тот, кто спрашивал, —

На себе волосья рвал, что отращивал…

Осрамились палачи, хоть старалися, —

Но пощады слышать крик не дождалися.

И тогда подручным кат злобно приказал —

Рвать безжалостно язык и колоть глаза.

Чтоб не видел белый свет с той поры бунтарь, —

Православью принесли в жертву на алтарь.

К половице прилипал обронённый зуб;

И последовал ответ из разбитых губ:

«Сколь алдаров загубил и не сосчитать.

Что награбил и отнял, коль хотите знать, —

Неимущим раздавал, кунакам дарил.

Для себя не наживал, для людей творил.

Вам не грезилось в мечтах вольное житьё.

Будет в чаще завывать обо мне зверьё.

Тем закончился допрос и недолгий суд:

Тащат к плахе удальца, да топор несут.

Завершился наконец тот кошмарный сон.

Покатилась голова, оборвался стон.