Гадание при свечах

 – К чему теперь говорить о том, что было? Ты здесь – сегодня ты здесь…

– Я не уеду больше от тебя, – сказала Марина. – Я не могу больше без тебя…

Ей показалось, что он вздрогнул после этих слов, и она заглянула ему в глаза.

– Ты не хочешь? – спросила она.

– Я не знаю… Это слишком… неожиданно.

Марина расслышала легкий отзвук испуга в его голосе, но это было так понятно! Ночь, дождь, вдруг появляется какая-то девушка, которую он и знал-то всего несколько часов, и заявляет, что останется навсегда.

Но после того как судьба так властно бросила ее в его объятия, так неотменимо свела их жизни, – после этого невозможно было делать вид, будто ничего не произошло и завтра жизнь пойдет по проторенной дорожке.

– Не бойся, не бойся, Женечка… – Марина провела пальцем по Жениным губам, по шее, коснулась впадинки между выступами ключиц. – Я тебе не надоем, это просто невозможно…

Марина не обманула Женю, сказав, что не надоест ему. Как она могла бы ему надоесть, когда она догадывалась о его желаниях прежде, чем он успевал высказать их вслух?

В то, первое, утро ему пришлось уйти рано.

– Я же не знал, Мариночка, – сказал Женя извиняющимся тоном. – Я хотел этого, теперь я понимаю, что хотел этого с самого начала… Но я же не знал, что ты появишься именно в этот день, и у меня много экскурсий на сегодня…

– Женя, ну что ты говоришь? – расстроилась Марина. – Зачем ты оправдываешься и в чем? Думаешь, я появилась, чтобы мешать тебе жить?

Оставшись одна, Марина впервые оглядела комнату, в которую зашла сегодня ночью с веранды.

Впрочем, смотреть здесь было особенно не на что. Обычная комната в чистом деревенском доме, похожая на ту, которую сама она снимала в Орле. Высокая кровать с блестящими металлическими спинками, большой платяной шкаф, герань на окнах… В этой комнате Женя спал, а в смежной, наверное, работал: сквозь открытую дверь виднелся старомодный сервант, письменный стол у окна.

Марина встала, набросила на плечи влажную, сбитую за ночь простыню.

Марина подошла к шкафу, открыла его и посмотрела в высокое зеркало на внутренней стороне дверцы. Нет, ничего по-женски заманчивого! Ну что это за фигура – полусформировавшаяся, как у подростка! Она и раньше, бывало, рассматривала себя в зеркало, но раньше – совсем по-другому.