Гадание при свечах

 – Я все понимаю – выглядит пошло: неудачная любовь, разбитое сердце и бегство в леса! Но что мне делать, если я не могу… Ну не могу я здесь сейчас оставаться, как вы не понимаете! Пусть пошло, пусть бегство…

– Ну почему же не понимаем, – вдруг спокойно возразила мама. – По-моему, Женечка, нас не стоит упрекать, будто мы чего-то не понимаем. В леса так в леса. Но, во-первых, почему в Спасское? А во-вторых – как же аспирантура?

– Во-вторых, я уже перевелся соискателем. Буду писать диссертацию сам по себе, приеду потом, сдам минимумы.

А во-первых, ты помнишь Наташу Спешневу? Ну, она у нас на третьем курсе семинар вела, еще аспиранткой была тогда? Вот она и ездит в Спасское летом, подрабатывает экскурсоводом. Я ее недавно встретил – говорит, там сейчас как раз освободилось место научного сотрудника. Папа! – Женя повернулся к отцу. – Ты же знаешь, я тебя никогда не просил, но сейчас…

Отец был понятлив и на все готов ради сыновнего спокойствия – и уже через две недели Женя шел по расчищенной от снега дороге к тургеневскому дому…

Спасское-Лутовиново оказалось как раз тем местом, в котором он и должен был сейчас находиться.

Это Женя понял сразу, едва вошел в тургеневский дом. Теперь, зимой, в отсутствие посетителей, он действительно был домом, созданным для творчества и душевной гармонии.

«Вот и все, – подумал Женя, осторожно проводя ладонью по темно-глубокой поверхности круглого столика в библиотеке. – Только так и возможно жить: чисто, ясно и покойно, и так я буду теперь жить…»

Глава 5

Марина работала на фельдшерско-акушерском пункте деревни Петровское всего две недели, а количество людей, приходящих на прием, увеличилось так, словно по окрестным деревням прошла эпидемия.

Приходили старухи, у которых ломило поясницу, и беременные, у которых «что-то вот тут вот колет по утрам», и молодые девушки с собственным диагнозом – «точно, что сглазили, и рука отнимается, и парень бросил»…

Марина не знала, отчего пошла о ней слава, как о какой-то особенной медсестре, к которой есть смысл обращаться по всякому поводу, – но она и не слишком об этом задумывалась.

Все время, что не было занято у нее работой, она думала только о Жене. С той самой ночи, когда, насквозь промокшая, в тяжелом дождевике, с которого ручьями лилась дождевая вода, она поднялась по ступенькам веранды и постучалась в его дверь.

За дверью было тихо, но Марина видела, как спит он, раскинувшись на широкой кровати, как вздрагивают во сне его полураскрытые губы.