Гадание при свечах

Что, в самом деле, произошло? Они пили чай, беседовали о каких-то ничего не значащих вещах – вроде того, как теперь читается курс введения в литературоведение и как он читался в студенческие времена Жениных родителей. Мама держалась с неизменной любезностью, и незаметно было даже, чтобы она как-то особенно приглядывалась к гостье. И вдруг – этот странный вопрос…

– Допустим. А почему это тебя так волнует? – ответил он.

– Потому что эта девушка – не для тебя, – ответила Элеонора Андреевна.

Женю поразило уже то, что мама не обиделась на его нагловатый тон. И сразу ответила, без тени сомнения в голосе. Это его-то интеллигентная мама, которая любую фразу начинала с «может быть, я не права…».

– Интересно… – медленно проговорил он. – Интересно, мама, как это ты так быстро в этом убедилась?

Он посмотрел и на отца, но тот молчал, хмуро глядя в пол. Зато мама ответила сразу:

– Главным образом интуитивно. Все-таки ты мой сын, и я тебя люблю. А она тебя не любит и никогда не будет любить, не обольщайся.

Мать невольно задела больное место. Ведь Женя и сам сомневался, любит ли его Алина, и старался не задавать себе этот вопрос. Он ни разу не слышал от нее признаний в любви – да и вообще никаких не слышал признаний…

Обида на родителей овладела им вдруг, какая-то детская обида!

– Вы просто ревнуете! – воскликнул он. – Вам просто хотелось бы, чтобы я до седых волос оставался ребенком! Или, может, из-за прописки ее опасаетесь?

– Ну зачем так, Женька? – укоризненно сказал отец.

 – Когда это мы тебя считали более ребенком, чем ты есть? А уж насчет прописки – это ты вообще зря. При чем прописка, был бы человек…

Отец был прав, но Женя все равно не мог успокоиться – тем более что мама молчала, словно не считала нужным ничего больше объяснять. Наконец она подняла на него глаза, и он едва не заплакал сам, увидев в них слезы.

– Бедный мой мальчик… – сказала мама. – Надо же было тебе в нее влюбиться! Да ведь она сама не знает, чего хочет.

И как это – любить, тоже не знает. Она не то что бесстрастная – но в ней страсть, если когда-нибудь и проснется, будет направлена только на себя саму, на удовлетворение своих желаний. А уж через тебя она перешагнет не задумываясь, даже не вспомнит, что ты был…

Это были слишком жестокие и несправедливые слова, и при всей своей любви к матери Женя постарался как можно скорее их забыть.